Пусть уже не таким свежим и вкусным воздухом, но пассивная «Гипероксия», кажется, не только клетки насыщала кислородом, но и изымала его даже там, где его было не так уж и много. Пока лежал на камне и восстанавливался, шакрас подтянул ночное зрение. Понял, видимо, что свалить отсюда не получится, а значит, нужно адаптироваться.
И как только это произошло, тёмный подводный мир заиграл новыми красками, предъявив своих обитателей. Прямо под моим выступом, по дну пещеры потянулась вереница каких-то очень деловых многоножек.
Почти метровой длины толстые колбаски с нескончаемым потоком коротких мохнатых лап. На макушке я разглядел два тупых, коротких рога. А когда многоножка, поднялась на задних лапах, став ближе ко мне сантиметров на сорок, то и два верхних резца (практически, как у крыс — нормальных крыс) засветились.
Многоножка замерла и стала ждать остальных. Когда их набралось уже с десяток, то они полукругом обступили выступ и задрали морды. Словно гопники какие-то ботана под окнами ждут.
— Не дождётесь, я не выйду, — сказал я и рванул в воду прямо с выступа.
Ускорился, стараясь не погружаться близко ко дну, и выскочил из пещеры на открытое пространство. Вынырнул, поняв, что уже добрался до суши, за которой уже Левый глаз начнётся. Сориентировался, вспоминая карту. Где-то там впереди обещалась большая пещера с приличным воздушным карманом, и откуда можно будет спокойно исследовать Левый глаз. Или успеть найти проход к Правому, если конвой завалился в ту сторону.
Прячась от «Миротворцев» за кустами и деревьями, прошёл метров двадцать и занырнул в миниатюрное озерцо. Метра четыре в диаметре с колодцем на половину дна.
Спустился до сквозного прохода, и глаза в пасть столкнулся с шипованным оранжевым червяком, выскочившим на меня прямо из камней. От неожиданности я чуть было весь воздух не выпустил. Тварь метнулась на меня, я дёрнулся в сторону, но вместо того, чтобы привычно отскочить и ударить в ответ, лишь неспешно увернулся, подставив для укуса плечо, покрытое бронёй.
Червь раскрыл беззубую пасть и, выпятив присоску, присосался к плечу. И тут же получил ножом в голову. Сначала вдоль хребта, а потом и поперёк. Но своё чёрное дело, похоже, успел сделать. В воде сразу же стало мутно. Появилось два ярких облака: красное — кровь из перерубленной шеи и чёрное — то, что вытекло из пасти. На яд это было непохоже, но вот какой-нибудь феромон, призывающий сородичей для массовой атаки, — вполне.
