Стало казаться, что в груди застрял какой-то прибор типа вентилятора. И он очень хочет сдвинуться, тужится, но его крепко держат. На пятой минуте этот вентилятор начал поскрипывать, отдаваясь вибрацией в голове. Чутка заболело, напряглись глаза, и охватила уже дикая нетерпежка с первыми признаками паники. Мозг попытался дать команду руке, чтобы та отпустила нос, но я вовремя пресёк эту попытку бунта. Ещё минутку можно и потерпеть. Или даже две… А на восьмой минуте произошло что-то странное: мысленный вентилятор перестал сопротивляться сдерживанию и просто крутанулся в обратную сторону.
Сразу же стало легче, подкинув мне ещё несколько минут. До того момента, когда вентилятор не упёрся уже в другом направлении.
Всё! Хватит! Я убрал руки, сделал несколько жадных глубоких вдохов и посмотрел на часы: тринадцать с половиной минут. Вроде бы неплохо, для первого раза.
И это я ещё техниками фридайвинга не пользовался, у меня по ним только смутное представление было. Но можно будет эксперта найти, наверняка такие есть на Аркадии.
Те же нектиоподы или протеи, кем бы они ни были, наверняка хорошие учителя. В духе: не можешь — научим, не хочешь — заставим.
Голова ещё немного кружилась, но в остальном я не чувствовал каких-то проблем со здоровьем. Спать только захотелось ещё сильнее.
Я проверил биомонитор. Из хорошего: всё-таки появился пассивный навык под названием «Гипероксия» первого уровня. То есть повышенное содержание кислорода в тканях организма. Но чёткого таймера не было, лишь подпись: вариативно.
Из плохого: зарядка упала до пяти процентов. И то при условии перехода в энергосберегающий режим, на который я тут же согласился.
Когда вечером меня пришёл будить Гофер, я первым делом спросил:
— А ещё есть такие эссенции? И с какими навыками?
— У меня или в природе? — понимающе улыбнулся Гофер с видом этакого наркодилера, подсадившего нового клиента.
— В природе?
— В природе моего генома есть чувство пути. Мы легко находим выход из любого лабиринта и избегаем ловушки. Ещё наш геном может дать обоняние и выносливость.
Мы высоко прыгаем и хорошо плаваем. Может, ты не знал, но даже у обычной крысы больше двух тысяч обонятельных рецепторов, а нюх лучше, чем у собак. Ещё память, но здесь пределы до конца не изучены.
— А у тебя?
— У меня есть один для лучшего чувства пути и нахождения ловушек. И для улучшения памяти. Это тот путь Крысолова, который я выбрал для себя, — на этих словах Гофер чуть поклонился. — Но, как ты понимаешь, эти я не продам.
