Но зверёныш-то об этом не знает!
В общем, я ещё раз попытался внушить мелкому острое желание вонзить клыки в убойную зону. Даже губу себе прикусил нечаянно, почувствовав во рту привкус крови. Но сработало! Пасть «хомяка» распахнулась, челюсти застрочили, вгрызаясь в мясо. Жесть! Бультерьер там, наверное, курит в сторонке и завидует!
Я и моргнуть не успел, а зверёныш уже наполовину исчез из виду. Пожиратель сначала застыл, будто не понимая, что происходит. А потом заревел, выгнулся дугой и подскочил, мотаясь из стороны в сторону.
Только зажившая лапа не выдержала и подломилась, уронив мутанта на пол. И пошла уже самая настоящая агония с рывками, плавно перетекающая в затухающие подрагивания.
Но это я уже позже увидел, когда вытирал кровь с ножа, о шкуру мелких монстров. Первого я подрезал в воздухе, когда он на меня прыгнул. Пробил шкуру, сломал рёбра и отбросил обратно на второго. И прыгнул следом, не дав ему отмотаться от прижавшей его тушки. Я собрался искать четвёртого, но тут раздались выстрелы. Датч, кажись, тоже отдуплился.
Подстрелил мелкого, а потом, видать, на нервах сделал несколько выстрелов в голову пожирателя. Разразившись при этот длинной матерной речью на своём родном языке, от которого уже уши Детей леса свернулись бы в трубочки. И звание вегана-пацифиста у него бы точно отобрали.
— Датч, не расслабляйся, — крикнул я и наглядно показал, чтобы он снова зарядил оружие. — У нас ещё поединок!"
"Обострив чуйку, перезарядился сам. И револьвер, и двустволку. И метательные ножи пошёл собирать, заодно проверить, как дела у зверёныша.
Грустно будет, если мы его потеряем внутри пожирателя.
На теле монстра, уже охваченном сиянием, «хомяка» уже не было. Хотя какой он хомяк? Хомеклык, а то и хомезверь или погрызатель и потрошитель пожирателей — теперь ему больше подходит. Рана, которую он прогрыз, выглядела скверно. Кровь была смешана с мелкими ошмётками синего цвета, что, вероятно, раньше было сердцем пожирателя или каким-то другим жизненно важным органом, порождённым мутацией.
Ковыряться я там не стал, лапки хомереныша оттуда не торчали. А вот цепочка кровавых следов этих самых лапок на полу прослеживалась чётко и пересекала следы утащенного в тёмный проём тела.
Я кивнул Датчу, показывая, что надо проверить. И первым подошёл к проёму. Чуйка молчала, слух тоже, а нюху я уже не доверял. Все запахи в этих залах оставляли желать лучшего. Когда глаза перестроились на темноту, зашёл внутрь. И через пару шагов натолкнулся на первое тело.
