К сожалению, наши собаки уже не юны, жирный сыр им противопоказан, и у меня выработался рефлекс: я немедленно наклоняюсь за любой упавшей корочкой, иначе Хуч, Черри, Снап или Банди ее мигом слопают. Сейчас стая находится в Париже, но от старых привычек мне не удалось избавиться.
Чтобы подцепить прилипший к паркету ломтик, мне пришлось сползти со стула и опуститься на корточки.
– Отодвинуться? – спросила Елена. – Вы что-то потеряли?
Не дожидаясь моего ответа, она вцепилась руками в колеса и откатилась от стола.
Меня охватила жалость: похоже, Агния не врет насчет своего тяжелого материального положения. На Лене туфли с сильно поношенными подошвами и стесанными каблуками, мне, сидящей почти на полу, хорошо это видно.
Вдруг что-то показалось мне странным.
– Почему вы так смотрите на мои ноги? – занервничала Лена.
Мне стало неудобно, и я живо соврала:
– Туфельки у вас симпатичные.
Наверное, удобные.
– Дешевка, – раздраженно произнесла слышавшая наш разговор Агния. – У нас нет денег на шикарные вещи. Когда я покупала Леночке эти баретки, выбрала самые простые. Взяла на рынке, в магазине с моим кошельком нечего делать. На наше нищенское пособие не разгуляешься, даже на барахло из клеенки полгода копить пришлось.
До моих ушей долетело мерное шуршание. Я повернула голову – лабродудель отчаянно скреб лапами пол около серванта.
Эстер удалось вывести уникальную собаку с на редкость странным нюхом. Похоже, Мартин чует запах трюфеля, растущего где-то в Альпах, и пытается прорыть тоннель к грибнице. Но пес даже носом не повел, когда рядом с его мордой шлепнулся ароматный кусок сыра. Наверное, у Мартина отмерли все обонятельные рецепторы, кроме того, что заточен на грибы.
Глава 9
– Эстер, немедленно останови собаку! – разозлилась Лидия.
– Она пол портит.
– Сейчас, Лидия Сергеевна, попробую, – кивнула экономка. – Эй, Мартин, прекрати!
– Лида?! – взвизгнул Николай. – Невероятно! Неужели мои капсулы из муравьиного сока возымели такой эффект? Надя, Юра! Вы только поглядите!
– Да, – хором подтвердили члены семьи.
– Невероятно! – не успокаивался врач-натуропат. – Я гениален! Оздоровил и законсервировал пациентку.
