Кстати, из Сони все-таки могла получиться хорошая художница, у нее имелись задатки рисовальщицы, но родители были уверены, что их дочь совершенно бездарна. Вот Леночка, якобы отличница, нравилась папе. Но когда она стала инвалидом, Андрей Валентинович разом потерял к ней интерес. В советской стране больных стеснялись, считали позором семьи. А еще, полагаю, профессор боялся ненужных вопросов. Ну поселит он Лену в Филимонове, придут гости, кто-нибудь поинтересуется: «Что случилось с твоей племянницей?» Придется придумывать историю.
Да и каково это – видеть ежедневно больную Лену, зная, что все случилось из-за Сони? Нет, уж лучше откупиться и забыть о ней.
– Хватит! – нервно воскликнула Лидия Сергеевна. – Неужели вы не видите? Я раздавлена. Сейчас у нас с мужем никаких отношений нет, мы живем в разных домах, не общаемся. Но я считала, что раньше у меня была хорошая семья, любимый супруг. Очень тяжело сейчас видеть, как рушится мир. Я почти умерла.
– Хотите чайку? – засуетилась Эстер. – Могу сделать марокканский, всеми любимый.
– Капля воды в горло не прольется, – прошептала Бархатова, – кожу на лице стянуло от стресса.
– Ну и актриса ты! – вклинилась в беседу Надежда. – Врунья записная! Можешь не стараться, я твой разговор с Леной слышала.
В глазах Лидии мелькнула тень.
– Ты о чем?
Коровина заправила за ухо прядь волос.
– Рано утром того проклятого шестнадцатого сентября я в комнате окно приоткрыла, дышу свежим воздухом. Вдруг слышу голоса. Мне даже не пришлось думать, кто беседует, я сразу узнала дискант Лены.
Слушайте, слушайте, очень занимательную историю сейчас поведаю…
Девчонке наглости было не занимать, маленькая совсем, а нападала на хозяйку дома, как взрослая:
– Вы должны правду рассказать!
– Какую, деточка? – поразилась Лида.
– Про то, что это наш дом, – заявила дочка Агнии, – мой и мамин.
Наглость ребенка почему-то развеселила Бархатову, та со смехом ответила:
– Солнышко, Андрей Валентинович тебе дядя, поэтому ты гостишь в Филимонове на правах родственницы.
Но не следует зарываться, я легко могу тебя сюда не пускать. Это не твой, а мой дом.
– Нет, – возразила юная нахалка, – вы ничего не знаете. Дядя мне на самом деле папа.
Лидия издала странный звук, а довольная произведенным впечатлением Лена продолжала:
– Можно пойти к врачу, он анализ возьмет и по группе крови подтвердит наше родство. Мама так папе сказала, я слышала.
Лидия Сергеевна молчала, а девочку понесло:"
"– Скажите Соньке, чтобы она мне рожи не корчила.
