Помните, мы, до того как здесь появился Николай, вели пустопорожнюю беседу о туфлях? Агния говорила, как ей трудно финансово, приходится экономить на всем, обувь у ее дочери самая дешевая…
– Ну и что? – удивилась та. – Да, я покупаю ботинки Лене на рынке, нет у нас средств на посещение шикарных бутиков.
– А еще раньше она упомянула о недавней покупке, – я продолжала лучиться улыбкой, – вроде в августе приобрела обновку, еле-еле наскребла на нее копеечки.
– Да в чем дело? – воскликнула Агния.
– Сейчас объясню.
Во время нашей совместной трапезы со стола упал кусок сыра, я нагнулась за ним и увидела, как сильно истоптаны у туфель Лены подошвы. Вопрос: коим образом парализованная женщина так быстро сносила обувь? А ведь заботливая матушка подчеркнула, что купила новую обувь.
В комнате стало тихо.
– Один – ноль! – радостно заявила Яна. – Суперски интересно!
Агния заморгала. Елена чуть отъехала от стола и начала комкать край своей кофты.
– Продолжаю, – нежно произнесла я. – Эстер рассказала мне про «синий йод» и про то, что у девочки нарывал палец… На какой руке, Эста?
– На левой, – отрапортовала бывшая экономка.
– Точно? – нахмурилась я.
– Да, да, – закивала Эстер. – Мне Ленка совсем не нравилась, очень уж девчонка к Андрею Валентиновичу подлизывалась. Но тогда она проявила мужество. Палец сильно болел после вскрытия нарыва, его замотали бинтом, я пожалела ее и сказала: «Давай буду помогать тебе одеваться». А та ответила: «У меня же левая рука травмирована, я справлюсь».
– Ага, – подхватила я, – и шрам был большой. Но сейчас его совсем не видно. Кстати, какой пальчик-то нарывал? Указательный? Средний?
Елена ничего не ответила, а я продолжила:
– Когда мы вспоминали про «синий йод», Елена сжала в кулак правую руку, хотела спрятать отсутствие шрама, но ошиблась, ведь у дочери Агнии беда случилась с левой. Я внимательный наблюдатель, меня удивляют разные мелочи. Ну, например, еще такая. Пытаясь выяснить, кто где находился в то шестнадцатое сентября, я поймала Елену на лжи, и ей пришлось сознаться, что она не видела Соню, просто ощутила толчок в спину.
Неприятно, когда тебя ловят на вранье. Лена разрыдалась, но утешать ее бросилась Надя, а не родная мать. Правда странно?
– Долго еще будешь сыпать глупостями? – завизжала Агния. – Как Эстер через столько лет может помнить, на какой руке палец был порезан? Она брешет! И шрам давно зарос, Ленка сама позабыла, где у нее болело.
