– Отстань, урод! Лучше работу поищи, а то пялишься с утра до ночи в телик, вот от безделья и психуешь.
– Ты мне изменяешь! – завизжал Борис."
"Я решила прийти на помощь Ане, перешагнула через кучу разномастной нечищеной обуви, чуть не споткнулась о валенок и без приглашения вошла в квадратную комнату, обставленую по моде середины двадцатого века. Полированная «стенка» забита хрусталем, стол застелен льняной скатертью, под потолком пятирожковая люстра производства ГДР. Темно-бордовый ковер украшает стену, зелено-бежевый укрывает тахту, на углу которой сидит бабушка в синем байковом халате и толстых самовязаных шерстяных носках.
Старушка с раскрытым ртом наблюдает за Аней и Борисом, выясняющими отношения. Ей так нравилось участвовать в их скандале, что она даже не смотрела на экран большого плоского телевизора – единственной новой и дорогой вещи в комнате.
– Добрый вечер! – звонко произнесла я.
– Что за чучело? – «ласково» отреагировал хозяин. – Мама, ты опять за собой дверь не заперла? Шляешься в сортир по сто раз, и у нас вечно вход нараспашку.
Я тебе шалаш около очка поставлю, будешь там жить.
Бабуля сделала вид, что не услышала хамства сына.
– Блин! – выпалила Аня. – Как ты меня нашла?
– Ага! – удовлетворенно заметил Борис. – Значит, я, как всегда, прав, ты изменница.
Аня бесцеремонно показала на меня пальцем:
– С ней сплю, да?
– Точно! – выпалил филимоновский Отелло.
Жена закатила глаза.
– Уж ты определись, кто твоя жена – лесбиянка или проститутка.
– Не хами мужу! – взвыл Борис.
– Занесло меня к психам… Боря, она из Прохоровки. Неужели не понятно? – вздохнула Аня. – Женщина, что ты хочешь?
– Анечка, я дала вам… – начала я, но была прервана торжествующим возгласом Бориса:
– Ага! Если у вас с ней ничего нет, то откуда ей известно, что ты Анна?
– Уймись, а? – попросила жена. – Совсем от безделья сбрендил. Вон, у соседей поросенок Мишка, я его Мишаней кличу, и что теперь, он мой любовник?
– Кто тебя знает, развратницу, – грустно вымолвил Борис. – У баб одно на уме – как мужнин кошелек обчистить и с кем налево сходить.
– Плохо считаешь! – разозлилась Анна. – Значит, не одна гадость у меня в мыслях, а две. Кстати кошелек твой пополняется из моей зарплаты. Какой смысл мне из него бабки тырить?
Я подняла руку.
– Извините, давайте быстренько решим небольшую проблему. Анечка, верните сувенирчик, который вам на тропинке вручила фея.
Борис выпучил глаза.
– Ну, удостоверился теперь, что она из Прохоровки? – усмехнулась Аня.
