Болотов нашёл бы кучу несуществующих заболеваний, Тарасова бы засмущалась и сама отказалась, Соколов бы ничего вообще не засмущался, а Шуклин… Это Шуклин.
— Да просто выбрал, — отмахнулся наставник. — Отстань уже от меня, иди к своим беременным.
— Да с ними скучно, лежат себе, рожать никто не хочет сегодня. Уж я-то уговаривал как мог, — Терентьев с грустным видом сел назад на диван.
В ординаторскую постучали, и вошла лёгкая на помине Кудрявцева.
— Доктор, — обратилась она ко мне. — А вы можете ещё раз подойти? Надо поговорить.
Сейчас снова начнутся эти её разговоры. Но отказывать пациентке нельзя, вдруг действительно что-то важное. Сомневаюсь, конечно, но всё же.
— Сейчас подойду, — кивнул я.
Она тут же вышла, а Терентьев расплылся в ехидной улыбке.
— Это та самая? — поинтересовался он. — Ничего такая. Я смотрю, уже и глазки вам строит.
— Специалист по «там», успокойся уже, — буркнул на него Зубов. — Боткин, идите, работайте!
Я и сам собирался, но разрушать авторитет своего наставника в присутствии его друга не стал.
Послушно кивнул и вышел из ординаторской. Правда, до пациентки так и не добрался. По пути в палату из процедурной вывалился Шуклин.
— Боткин, помоги, — просипел он, чуть ли не падая мне в руки.
Ну с ним-то что случилось⁈ Что за день сегодня такой?
Я подхватил его под руки и вернул назад в процедурную. Усадил на кресло и принялся за осмотр. Отёчные губы, сиплый голос, видимая одышка…
— Что произошло? — спросил я.
— Выпил… Всего чуть-чуть, — говорить ему было тяжело, и это всё, что он смог мне ответить.
Употребил магический коктейль на работе? Возникла аллергия? Нет, это не похоже на аллергическую реакцию.
Я немедленно активировал диагностический аспект и принялся за сканирование Павла. Так, подсвечивается ротовая полость и пищевод. Судя по всему, химический ожог и отравление каким-то токсикантом. Вот только что он умудрился выпить⁈
— Что пил, это здесь находится? — спросил я. — Не отвечай, просто пальцем покажи, если здесь.
Слабым движением Шуклин указал на какую-то канистру с надписью «Антисептик». Так, уже проще, осталось понять, какой именно.
— Сутки просидеть на утке, что тут происходит? — выкрикнула странное ругательство зашедшая в процедурную Ольга Петровна.
Времени, чтобы удивляться этой фразе, нет.
— Что в канистре⁈ — быстро спросил я.
— Так перекись водорода, все знают, — растерянно отозвалась она. — Трёхпроцентная.
