Это уже не первый раз, отец стерёг Лену сильнее, чем дворовый пёс.
— Это просто коллега, Костя Боткин, — торопливо ответила она. — Он тоже интернатуру проходит.
— Слышал я, — буркнул отец. — Дочь, нехорошо, что тебя другой молодой человек провожает. Что Вадим подумает?
— А что ему думать? — взвинтилась она. — Мы расстались, я тебе уже тысячу раз это объясняла!
— Расстались, помиритесь, ерунда, — махнул он рукой. — Мы с его отцом давно дружим. И у Витьки отличный сын.
Знал бы он, какой у него на самом деле сын.
Но Лена не могла рассказать о произошедшем, отец же с ума сойдёт. И точно настоит на свадьбе. Чего девушка совсем не хотела.
— Пап, с Вадимом всё кончено, — резко проговорила Лена. — И я могу гулять с кем хочу!
— Ты будешь гулять с тем, с кем я тебе разрешу, — гневно ответил он. — А Боткина я чтобы рядом и близко больше не видел. Закончили разговор, ужин через полчаса. Аллочка подаст.
Он подскочил и резко вышел из комнаты. Как обычно, ничего нового.
Лена вздохнула и задумчиво прижала руку к животу.
Хоть бы Костя оказался прав и тест был бы отрицательным…
* * *Утром в интернатуру я отправился один.
Клочок пропищал, что у него отсыпной, и демонстративно перевернулся на другой бок. Вчера мы до полуночи тренировались читать мысли друг друга с помощью карточек с изображениями. Один смотрит на изображение, а другой отгадывает, что именно там изображено.
Чтение мыслей друг друга — это следующий этап в создании связи хозяина и фамильяра. Далеко не последний, мы можем развить это ещё дальше.
Также есть прогресс и в развитии моих аспектов. Несколько дней работы позволило немного увеличить диагностический аспект и по чуть-чуть — пульмонологический и гастроэнтерологический. Что тоже не могло не радовать.
Ординаторская наконец-то встретила меня привычной обстановкой. Никита с чашкой чая, спящий Шуклин и читающий книгу Болотов. Точно, с ним я и хотел поговорить.
— Женя, что вчера за история с твоей пациенткой была? — спросил я. — У неё упало давление, а ты не стал убирать капельницу с магнезией.
— А ч-что такого? — поправив очки, спросил он.
— Ну, у неё давление упало, — повторил я. — А ты сказал ей, что головная боль — это часть лечения и ушёл. Это странно.
— К-когда я с-смотрел её, там оставалось м-меньше половины капельницы, а д-давление ещё было в-высоким, — ответил Болотов. — Р-разумеется, я с-сказал, что г-голова может болеть из-за того, что д-давление снижается. Ч-что не так?
С его слов всё звучит логично и складно.
