— Знаю, что Зубов пошёл на это, чтобы защитить тебя. И нас, насколько это возможно. И знаю, как его вернуть.
Никита с удивлением посмотрел на меня.
— Ты с ним говорил? — спросил он.
— Да, в гости вчера заглянул, — беспечно ответил я. — Это неважно, у меня не так много времени. Уверяю, никто тебя не уволит. Мне просто нужна твоя подпись вот на этой бумажке и всё. Остальное я сделаю сам.
— Погоди, погоди, — Никита попытался собрать всё воедино. — Я не понимаю, что ты собрался делать…
— Потом всё поймёшь, — резко оборвал его я.
— Времени мало. Если хочешь помочь — помоги собрать подписи. Пусть пациенты, которые лежат в терапии, подпишут. Я уже говорил с некоторыми, все согласились, что Зубов — отличный врач. Быстрей!
Я сунул растерянному Никите один из листков и поспешил дальше. Надеюсь, его ступор пройдёт, и он всё-таки поможет. Ему страшно, он боится и сам потерять работу. Но он должен справиться.
Теперь надо было найти интернов, моих остальных коллег.
Кроме Соколова, к нему я даже подходить не собирался.
Тарасова и Болотов нашлись в столовой, которая уже превращалась в аналог ординаторской.
— Костя, привет, — попыталась весело улыбнуться Лена. — А мы тут как раз думаем, что делать дальше. Козлов совсем с катушек слетел, нас в ординаторскую не пускает, задания не даёт.
— Он с-сказал обращаться к Н-никите, — добавил Болотов. — Н-но тот т-тоже н-ничего путного не сказал. И вот мы тут.
— История понятна, — усмехнулся я.
— Решили скрываться в столовой в надежде, что всё решится само. Через несколько дней Козлов легко предоставит отчёт о невыполнении вами своих обязанностей. И прощай, интернатура.
Хотя сейчас он, скорее всего, вообще об этом не думает. Слишком уж его напугала ситуация с Прохоровым. Но на увольнении интернов настоит Соколов, он изначально всё это провернул, чтобы остаться единственный претендентом на место в клинике. Всё запутано, но при этом план очень банален.
— А ч-что нам делать? — испуганно спросил Болотов. — Я н-не хочу т-так.
— Петицию мне подпишите, будем Зубова возвращать, — ответил я, протягивая им листок. — А через пару часов поднимайтесь в ординаторскую. И сами всё увидите.
— П-просто подписать? — подозрительно спросил Женя. — А н-нам за это н-ничего не будет?
— Перестань быть таким трусом, — неожиданно громко ответила ему Лена. — Действительно, забились тут, как узники в ожидании казни.
