— Надо срочно поговорить!
— Давай, пока никого нет, — кивнул я. — Что-то удалось узнать?
— А то, — гордо пискнул крыс. — И даже записать! Теперь доказательства неопровержимые, эти идиоты додумались разговаривать о своих делах прямо тут, в ординаторской.
А вот и сыграл мой план. Не особо на него надеялся, он скорее был запасным.
Вчера я заподозрил, что у Зубова какие-то проблемы. Делиться он ими не захотел, но я подозревал, что назревает какой-то переворот.
А сегодня я выдал с утра своему крысу диктофон.
На случай, если какой-то важный разговор нужно будет не только подслушать, но и записать. Это незаконно, и я это прекрасно знал, но на крыса людские правила не действуют.
И вот — у нас есть аудиодоказательство причастности к происходящему Соколова и Козлова.
— Ты молодец, — удовлетворённо сказал я. — Теперь они не отвертятся. Отдыхай пока, на сегодня ещё много планов.
Запись я планирую дать послушать Зубову, и это замотивирует его бороться за своё место. Но перед этим у нас в планах — заставить одну преступную шайку забыть меня.
Насыщенный вечерок.
— Что вы здесь делаете? — гневно спросил Козлов, заходя в ординаторскую. — Всё уже закончили?
— Закончил, — кивнул я. — Можете проверить.
— Больно надо, — поджал он губы. — Возиться с простолюдинами — это не дело заведующего отделением. Отдайте Никите, он отвечает за тот этаж.
— А я думал, что заведующий отделением отвечает целиком за всю терапию, — усмехнулся я. — Ошибся, видимо.
Козлов покраснел как помидор и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы высказать мне всё, что он обо мне думает.
Но сделать этого ему не дала резко открывшаяся дверь в ординаторскую. Такое чувство, что её с ноги открывали.
В помещение вошёл мужчина в дорогом классическом костюме.
— Кто здесь новый заведующий отделением? — рыкнул он.
Козлов из красного резко стал белым. Потрясающая реакция сосудов, однако. И зачем-то уставился на меня.
— Вот, Козлов Эдуард Васильевич, — я решил его представить.
Пациентам в ординаторскую нельзя, но это уж пусть сам заведующий распоряжается.
— Господин Прохоров, — от волнения голос Козлова стал тоньше, чем у Клочка. — Чем могу быть обязан?
— Я скажу, чем ты обязан, умник, — проревел тот. — Моя жена поступила сюда по скорой ещё ночью! Я оплатил ей палату, оплатил лечение. А сейчас выяснил, что вы до сих пор не поставили ей диагноз!
— Клиника очень специфична, и мне нужно больше времени, — залепетал Эдуард Валентинович.
