Затем активировал диагностический аспект.
Так, подсвечивается щитовидная железа, глаза, лёгкое свечение в головном мозге. Сердце пострадать не успело, и это очень хороший признак. Длительно повышенные гормоны щитовидной железы могут оказать негативное влияние на сердечно-сосудистую систему."
"— У вас диффузный токсический зоб, — объяснил я пациентке. — Заболевание, при котором щитовидная железа увеличивается и начинает продуцировать очень много гормонов. А они, в свою очередь, негативно влияют на весь организм.
— Так это у неё болезнь просто? — опасливо уточнила та самая пациентка, которая порывалась идти к заведующему.
— Да, — вздохнул я. — Так что вам стоило бы перед ней извиниться. Не самое лучшее поведение для соседки по палате.
Хотя видал я и похуже. Конфликты в палатах здесь встречаются каждый день.
Так, назначить обследование. Кровь на гормоны щитовидной железы, УЗИ щитовидной железы, обязательно ЭКГ для контроля за состоянием сердца.
— А это лечится? — тревожно спросила Сидорова, когда я закончил с направлениями.
— Лечится, — успокоил я её. — Я вызову вам эндокринолога для консультации. Возможно, он заберёт к себе в отделение. И там подберёт подходящее лечение.
Со своей стороны я напишу все необходимые рекомендации, но решать будет специалист с эндокринологическим аспектом. Который у меня тоже есть, но, как и все, развит минимально.
Я успел с его помощью также проверить пациентку, убедиться, что остальные гормоны в порядке.
— Простите меня, — выдавила наконец из себя соседка Сидоровой по палате.
— Просто не каждый день такое увидишь… Мне стыдно-то как!
— Всё в порядке, — заверила её Сидорова. — Я прекрасно понимаю, что моим лицом можно детей пугать.
Я оставил их самих разрешать конфликт, занёс направления и отправился в ординаторскую.
В ординаторской оказалась Лена, и мы решили спокойно выпить чай.
— Слушай, а ты в социальных сетях сидишь? — вдруг спросила девушка.
— Нет, — покачал я головой. — И в жизни проблем хватает, зачем ещё и виртуальные добавлять?
Хотя Клочок и пытался меня несколько раз зарегистрировать, называя несовременным.
Но мне всё это было не нужно от слова «совсем».
— Понятно, — как-то задумчиво ответила Тарасова.
— А что-то случилось? — решил спросить я.
Каким-то слишком подозрительным показался мне вдруг этот вопрос.
— Нет-нет, — заверила Лена. — Просто спросила.
Я хотел ещё что-то уточнить, но в коридоре послышался какой-то шум, и я поспешил проверить.
