Но он не рассказал, что с ним произошло.
— Он был пьяный?
— Нет.
— Боже, значит, он гангстер.
Я рассмеялась:
— Да ну, скажешь тоже.
— Наркодилер?
Я помотала головой.
— Почему же он ничего тебе не рассказывает?
— Не знаю. Но я ему доверяю.
— Доверяешь человеку, который приходит к тебе избитый, не объясняя, что с ним случилось?
— Ну, во всем остальном он со мной абсолютно честен.
— Правда? Почему ты так в этом уверена?
И верно, почему? Я знала одно: его «работа», какой бы она ни была, не предполагала сидения в офисе от и до.
Он часто отсутствовал по нескольку дней. Я ни разу не встречалась с его друзьями, не знала, что у него за семья. Он только сказал, что и друзья, и родичи живут в Корнуолле. Очень удобно. Я не была даже у него дома, на съемной квартире.
— Знаешь, если бы ты его видела, — сказала я наконец, — ты бы так не говорила. У него такие честные глаза!
Сильвия от смеха чуть со стула не упала и пнула ногой мою ногу:
— Очнись, подружка! Он совсем околдовал тебя! — Она разболтала остатки кофе, одним глотком осушила чашку и взглянула на меня из-под опущенных ресниц.
— В самом деле, почему бы мне не посмотреть на этого потрясающего самца? Приведи его на мою прощальную вечеринку, хорошо?
— Куда-куда?
Сильвия наконец выложила свою новость, вся сияя, — ее распирало от радости.
— Меня взяли на работу в «Дейли мейл»! С января!
— Не может быть!
— Может! Представляешь? Я все-таки выберусь из этой дыры. Ура!
Я вскочила и обняла свою подружку. Я была очень рада за нее.
Посетители кафе смотрели на нас с опаской, но Ирэн за стойкой лишь снисходительно улыбнулась.
«Ну вот и все, — подумала я с внезапной тоской. — Все разъезжаются, я остаюсь одна в проклятом Ланкастере. А мои подруги обоснуются в столицах мира и очень скоро станут преуспевающими бизнес-леди». Если бы не Ли, наверное, мне и самой захотелось бы срочно подыскивать себе местечко получше.
Вздохнув, я повернулась к подруге:
— Ну, расскажи, кто будет на твоей вечеринке?
Понедельник, 26 ноября 2007 года
Вернувшись с работы, я обнаружила среди своей почты большой коричневый конверт.
Почту мне оставляют на столике при входе — в нижнем холле. На конверте крупными печатными буквами было выведено: «Кэти» — и больше ничего.
— Кэти, душечка, добрый вечер. Как поживаете?
— Хорошо, спасибо, миссис Маккензи. А вы как?
— Хорошо, спасибо.
Она смерила меня, как обычно, пристальным взглядом и захлопнула дверь. Я проверила входную дверь, потом еще раз.
