— У вас там все в порядке?
— Сэм, как прошла Пасха? Я думала о тебе…
Ли выхватил из моих рук телефон и швырнул его об стену. Он распался на куски, которые разлетелись по всему кафельному полу.
— Сказал же: не отвечай! — тихо прошипел он. — Не слушаешь, что тебе говорят? Старые твои фокусы? — Он надвинулся на меня, все сильнее повышая голос, стараясь напугать, подавить мою волю.
— Как глупо, — сказала я. — А вдруг она приедет сюда проверить, что случилось?
Я переступила черту. Ли ударил меня по лицу тыльной стороной ладони, и я отлетела к кухонному шкафу.
Щека вспухла, я почувствовала во рту соленый вкус крови. Я должна была перепугаться насмерть. Но почему-то меня обуяла лишь злоба, убийственная, неодолимая. Нет! Ему больше не превратить меня в бессловесное животное.
— Кто это был?
— Сэм, ты же слышал. Но мобильник ты разбил, поэтому не сможешь проверить, обманываю я или нет.
Он презрительно фыркнул:
— Сэм в Ланкастере, маловероятно, чтобы она приперлась сюда.
— Мало ли на свете людей по имени Сэм?
Он на секунду потерял бдительность, и я успела схватить бутылку и с воплем ярости бросилась на него.
Я метила в голову, но попала по плечу — недостаточно сильно, чтобы причинить реальный вред, но по крайней мере это его на секунду отвлекло. Бутылка выскользнула из моих пальцев на пол и разбилась, а я шмыгнула в ванную и заперлась на щеколду.
— Убирайся к чертовой матери! — заорала я из-за двери. — Оставь меня в покое, убирайся, кому говорят!
Так он и послушался.
Сначала он барабанил в дверь кулаками, потом ногами, потом навалился плечом. Дверь трещала, но не поддавалась. Но ясно было, что она долго не продержится.
Когда дверь влетела внутрь, ударившись о чугунную ванну, я уже успела подготовиться. Из оружия я смогла найти только дезодорант и резко нажала на распылитель, целя ему в глаза. Ли схватился руками за лицо и шагнул назад, хрипя от ярости:
— Сука! Чокнутая сука! Ну, погоди, сейчас получишь…
Я тоже хрипела и визжала:
— Сволочь! Подонок! Что ты сделал со Стюартом? Дерьмо собачье!
Я бросилась на кухню, чтобы найти нож, хоть какой-нибудь.
Трясущимися руками шарила в ящиках, но найти смогла только маленький ножик для чистки картошки. Обернулась, чтобы воткнуть ему в горло, — никого.
На кухне его не было. Бедное мое сердце бешено стучало, но, кроме этого стука и дробного стука о стекла первых тяжелых капель грозового ливня, никаких звуков вокруг.
— Выходи, трус! — заорала я еще громче.
