— Если я не прилечу в Нью-Йорк, они заявят, что я не долетела. Кто-нибудь будет искать меня.
— Кто?
— Мой друг. Он взял меня на работу.
— Твой друг? Ты имеешь в виду — Джонатан Болдуин?
Услышав от него это имя, я вся похолодела:
— Что ты сказал?
Он полез в задний карман джинсов и достал оттуда визитку, затем бросил мне в лицо. Я взяла ее негнущимися пальцами. На одной стороне большими черными буквами на зеленом с золотом фоне значилось: «Джонатан Болдуин, старший консультант» — и название фирмы.
Я перевернула карточку. На обороте моим почерком было написано: «Конференция „Новые тенденции в политике управления“, 5–16 июня 2000 года, Манчестер».
— Нашел в твоем органайзере, — усмехнулся Ли. — Боже, Кэтрин, я знал, что ты до смешного наивна, но не предполагал, что ты настолько тупа. Так легко купилась!
Значит, не было никакой работы в Нью-Йорке! И теперь никто не заметит моего отсутствия. Пройдут недели, месяцы, прежде чем кто-нибудь вспомнит обо мне.
А к тому времени я уже буду мертва. Я почувствовала, как черная волна отчаяния накрыла меня с головой. Не может быть! Я же говорила с ним! Это был другой голос, другие интонации, акцент! Не мог Ли подделать свой голос. Ну не мог…
— Значит, ты подставил меня? — плача, спросила я. — Так подло, низко подставил!
— Подло? Низко? Кто бы говорил! Это ты готова была бросить меня и бежать куда угодно и с кем угодно. Да, шлюшка? Я постоянно играю в такие игры с преступниками, чтоб ты знала.
Только обычно преступники — люди подозрительные, проверяют все по сотне раз. Но ты… ты кинулась на эту наживку с такой охотой, как будто тебя целый месяц не кормили.
Значит, это правда. Он обвел меня вокруг пальца, а я не поняла. Когда я уже видела голубое небо вдали, небо свободы, — это был всего лишь мираж. Я оставалась в своей мерзкой клетке.
Сквозь черный туман, окутавший мой мозг, на поверхность пробился один вопрос:
— И что ты намерен делать?
Тут он задумался.
Я не хотела встречаться с ним глазами, но чувствовала, как он напрягся.
— Я еще не решил, — сказал он наконец.
— Ты мог бы меня отпустить, — сказала я.
— Нет, ни за что! — Его голос стал резок. — Ты принадлежишь мне, и сама знаешь это. Я дал тебе шанс, Кэтрин, много шансов, и не моя вина, что ты их все просрала. Все до единого.
— Но ты ведь не сможешь держать меня здесь вечно. Рано или поздно меня найдут. И ты потеряешь работу.
