Я хочу, чтобы ты жила со мной только по одной простой причине: мне. без тебя. плохо.
– Я тоже тебя люблю, – шепчу в ответ, и эти слова вырываются из самого сердца. Они так долго копились во мне, и я так долго боялась их произнести, и вот, наконец, они свободны.
Кажется, что время останавливается. Мы сидим, обнявшись, и просто смотрим друг на друга.
– Никто и ничто не сможет нас разлучить, потому что мы созданы друг для друга, Виноградинка.
Виноградинка… это прозвище, как нежный ветерок, касается моих губ. Я дура, что приняла разговор двух сплетниц за чистую монету.
Они обе с удовольствием бы оказались на моем вместе. Да вот не выйдет, Гордеюшка меня любит. И спор здесь ни при чем.
– А мулатки? – спрашиваю.
– Что мулатки? – не понимает Гор-Де-Де.
– Могут нас разлучить?
– Я белокожих предпочитаю, – целует меня в предплечье.
Возвращается Ромка. Окидывает нас печальным взглядом и говорит:
– Ну, я тогда пошел?
– Давай… друг, – отвечает ему Гордей, собственнически прижимая меня к себе.
Какой же он все-таки милый! Без мордобоя отбил меня обратно.
Хотя, если честно, у бывшего не было ни единого шанса вернуться ко мне.
– Ну, счастья вам желаю… – бормочет Роман.
– Ром, ты обязательно найдешь другую работы, – подбадриваю его.
– А нет – приходи ко мне, место уборщика всегда вакантно, – добавляет Державин.
– Гордей!
– Всё, молчу. Пошутил. Охранником могу взять, если будешь хорошо себя вести.
Ромка кивает и идет обуваться. Вскоре хлопает входная дверь. Всё, ушел, теперь можно приступить ко второй части нашего перемирия…
Глава 32
Его губы находят мои, и это уже не просто примирительный поцелуй…
Это взрыв.
Фейерверк. Торнадо. Все вместе взятое!
Искры пролетают перед глазами, мир плывет, и я понимаю, что сейчас утону в этом поцелуе с огромным удовольствием.
– Эм… может, пойдем в более безопасное место? – сквозь поцелуи бормочу я, натыкаясь бедром на журнальный столик.
– Безопасное? Это ты про диван или про кровать? – хитро улыбается Гордей, отрываясь от моих губ.
– А что, есть варианты? – смеюсь, хватая его за руку."
"И вот мы, как два неловких медвежонка, бредем по моей квартире. Спотыкаемся о пуфик, врезаемся в косяк двери, хохочем, как сумасшедшие, и продолжаем целоваться, не отрываясь ни на секунду.
– Тут, кажется, поворот направо, – комментирует Гордей, когда я чуть не увожу его в кладовку.
– Упс!
Наконец-то! Спальня.
Долгожданный оазис покоя, или, по крайней мере, шанс перестать натыкаться на мебель.
