– Так-так… И знаете что, господа хорошие? Я снимаюсь с этого позорного аукциона! Сама решу, с кем и когда у меня будет первый, второй и десятый раз! И поверьте, никто из вас не имеет ни малейшего права указывать мне, что делать! Идите нахрен!
Разворачиваюсь на пятках и выхожу из СПА прочь, оставляя участников этого маскарада стоять с приоткрытыми ртами.
Пожалуй, это того стоило.
Спина горит от их взглядов, и я чувствую, как они буравят меня насквозь. Но иду, не оглядываясь, словно королева, покидающая опостылевшее королевство.
В голове пульсирует только одна мысль: ""Свобода!"". Свобода от этих самодовольных ухмылок, от этого лицемерного обаяния, от этого тошнотворного спора, где я была лишь ставкой.
Неужели я действительно сделала это? Неужели мне хватило смелости послать их всех куда подальше? Уголки губ ползут вверх в широкой, безумной улыбке. Да, это было восхитительно!
Вдруг замечаю на себе удивленные взгляды прохожих и обнаруживаю себя на улице пьяной и в халате.
О, боги! Я прямо так и выскочила, в чем была.
– Алиса, садись, – слышу голос… Шилова. – Вижу, что ты растеряна. Куда ты в таком виде? Садись, отвезу тебя домой.
Недолго думая, забираюсь на переднее сидение кроссовера Максима Анатольевича. Этот хотя бы не имеет цели уложить меня на лопатки, хоть и участвовал в дурацком споре.
К Гордею я бы сейчас точно не села.
Пытаюсь прийти в себя и сообразить, как вообще докатилась до жизни такой. Халат, улица, пьяная… Что дальше?
– В душу лезть не буду, – предупреждает Максим Анатольевич.
– Просто довезу домой.
– Благородство проснулось?
В зеркале заднего вида вижу отражение своего жалкого лица. Макияж размазан, волосы торчат в разные стороны. Красавица, слов нет!
– Алис, я не такой как Гордей. Если хочешь знать, я вообще не хотел заключать это дурацкое пари, потому что знал – ты неприступная. Мне просто хотелось посмотреть на Державина, как он будет тщетно бегать за тобой.
– Бесплатный цирк?
– Что-то вроде того.
Гордей привык, что бабы сами вешаются на него, а тут пришлось самому проявлять чудеса изобретательности. Это ведь весело, Алис.
– Но не мне.
– Ты права, – вздыхает Максим Анатольевич. – Знаю, что тебе обидно. Но, Алис, поверь, я искренне рад, что Державин пролетел как фанера над Парижем. Честное слово, наблюдать за его потугами было зрелище уморительное, но видеть тебя расстроенной… это совсем не весело.
– Идите к черту.
