Рослый скривился и, выронив чемодан, схватился за окровавленную руку."
"И тут из кабинета тяжело выскочила третья темная фигура, на лету стреляя с двух рук. Степан успел увернуться от первой порции пуль и, выбив ногой дверь напротив, в одно мгновение впрыгнул внутрь. В коридоре послышался топот ног и громкие крики: «Дрон, Жека, эта сука мне руку прострелила! Мочи его, а я чемодан вынесу!» Кричал, ясное дело, долговязый. Значит, всего их тут трое. С одного уже как с козла молока, его он серьезно подстрелил, второго ранил в руку.
Остается третий…
Сержант выждал несколько секунд, шаря руками вокруг себя. Нащупал стул и, подойдя к дверному косяку, с силой швырнул стул в коридор. Зачастили одиночные пистолетные выстрелы, пули прошили спинку стула, который так и запрыгал на полу, стуча всеми углами. А в следующую секунду Сержант выкатился кубарем из комнаты, так чтобы ворваться в кабинет напротив. Сделав пару кувырков, он ударил свинцовым дождем вправо — туда, где, по его расчетам, должен стоять третий… Краем глаза, уже вбегая в кабинет, Сержант заметил, что его шквальный огонь достиг цели.
Третий из налетчиков, не выпуская из рук оружия, рухнул рядом со своим подельником. Сержант тут же вскочил на ноги, бегло окинул взглядом комнату и увидел на полу сдернутую со стены большую картину в тяжелой золоченой раме, а в стене, там, где она, видно, ранее висела, могучий вмурованный сейф с распахнутой стальной дверцей. Сейф был пуст.
Сержант выбежал в коридор и бросился по лестнице за росным. Чемодан был тяжелый, и ноша не позволила беглецу уйти слишком далеко.
Степан настиг грабителя на крыльце дома. Беглец упорно не хотел расставаться со своей тяжелой добычей. Видно, она ему очень грела душу и была нужна. Сержант, не целясь, дважды выстрелил по ногам убегающего. Рослый, почуяв опасность, наконец бросил чемодан и, запетляв, как заяц, исчез в густых зарослях кустарника, обильно произрастающего вдоль всего забора…
Бежать за ним сейчас не было смысла, так как чемодан, из-за которого, видать, и заварилась вся эта каша, находился у него в руках.
Сержант подхватил злополучный чемодан и побежал обратно в дом, в комнату, где лежал окровавленный дядя Сема.
Отстрелив замок наручников, Сержант освободил еле живого старика, истекающего кровью, и осторожно положил его истерзанное тело на кровать. Остатки бурой крови слабыми толчками выбегали из стариковских жил, стекая на белое покрывало.
— Семен Палыч, — позвал Сержант, пытаясь пережать рану и остановить кровотечение.
