И еще знал, что наводку ментам на бухгалтерию «Кубаньтабака» дал не кто иной, как Заур Кизлярский, давно уже приглядывавшийся к этому лакомому куску.
Я нажал на кнопочку звонка, еле заметную на полированной столешнице. В дверь через несколько секунд заглянул молодой чернявый парень и вопросительно посмотрел на меня.
— Заходи, заходи, Алек! Садись, поговорить нам надо! И серьезно поговорить. Может, от этого нашего с тобой разговора будет многое зависеть. Так что садись и слушай! Речь пойдет о Зауре Кизлярском.
Я тут поговорил кое с кем — люди говорят, стрелка в Лужники послал Заур, хотя, конечно, прямых улик нет. Но и это не все. На прошлой неделе к нему в Махачкалу послали курьера. Я предлагал дагестанским договориться и свою долю в общак наш отстегивать… Но ответа от Заура я так и не получил, потому что моего курьера нашли утопленным в Каспийском море, километрах в пяти от города. Словом, пришла пора с Зауром разобраться по-серьезному…
Долговязый Алек у меня появился совсем недавно.
Еще до покушения во время хоккейного матча Захар Роща замолвил передо мной словечко за своего крестника, смышленого паренька лет двадцати трех, с которым скорешился на воле в Астрахани и который пару лет назад влип в нехорошую историю и попал на пермскую зону. Этот паренек, отличавшийся строптивым характером, мог запросто сгинуть: докатиться «до балки» или провести на зоне всю свою молодость и годы золотые и выйти на волю беззубым и болезненным, озлобившимся сорокалетним мужиком, с букетом болезней и немощностью дряхлого старика.
Ведь зона ломает многих, а особенно вот таких — упрямых и негнущихся. Воры и мужики живут на зонах по своим законам, они могут ухитриться если и не прогнуться, то уж по крайней мере обмануть администрацию или уйти от ответа. Единственно, от чего воры никогда не уходили, так это от собственного понятия чести. А у таких молодых, как Алек, это понятие стояло выше всего, хотя он и не был вором: сидел-то по 126-й, часть вторая — за хулиганку.
Нa больших зонах залетевшими по хулиганке был в основном молодняк, даже не нюхавший «малолетки». Многие становились «бойцами» или «быками»; кто-то шел в «пристяж»; кто-то шестерил, но большинство верно держались воровских понятий и чтили воровской закон. Одним из таких, по уверениям Захара, и был Алек. И его надо было вытащить с той проклятой зоны, чтобы не пропал парень по подлянке вертухаев или по злобе подлого барина.
