Конечно, Медведь в жизни не поднял бы руку на невинного младенца, но он решил просто взять грузина на понт, зная, что тот обязательно Купится на шантаж, потому как и сам был искусным шантажистом, не останавливающимся ни перед чем ради достижения своих целей.
— Что с Давидом? Где он? С кем? — тихо хрипел Зураб.
— Я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, — металлическим голосом заявил Медведь.
Зураб Ираклиевич взглядом приказал лаврушникам выйти из кабинета.
Те без звука испарились за дверью.
— Зураб, не я эту кашу заварил — ты! — жестко продолжал Медведь. — Я не говорю о всех твоих поступках, Бог еще рассудит. Сейчас мы говорим о твоем последнем предательстве. Не надо было тебе упрямиться и идти против меня. Ты вот даже своих черных быков кликнул со мной разбираться — ты что ж, пугать меня решил? Ты говорил, что у тебя появились сильные друзья.
Но видишь, как оно обернулось. Сильные не всегда помогают. А сейчас придется тебе делать выбор — или сильные друзья непонятно откуда, или твой малыш захлебнется в московском говне. Мой человек не станет разводить базар: мочканет твоего пацаненка башкой вон в то болото, и поминай как звали! Выбирай… Сейчас мне выбирать методы в борьбе с тобой не хочется. Я даже задумываться не хочу над тем, поступаю я по понятиям или нет.
Вроде бы малый твой и ни при чем? Но и ты зашел недопустимо далеко… Еще раз говорю: выбирай. Но теперь ты будешь платить вдвое больше.
Зураб долго причитал, всплескивая руками. Но в конце концов довольно быстро согласился со всеми условиями Медведя, клянясь, что вторично не допустит никаких шагов против смотрящего. Так же безропотно он согласился отстегивать в общак половину прибыли от всех своих махинаций.
Когда ехали с Ангелом обратно, Георгий Иванович думал о том, как круто переменилась жизнь в последнее время и на какое черное дело ему пришлось сегодня пойти, чтобы уломать этого негодяя. Хотя он с Ангелом и уговорился подстроить этот спектакль с похищением малолетнего ребенка, на душе было пакостно.
