Уж коль Медведь пришел к решению призвать своих собратьев по воровскому делу покончить со старозаветным аскетичным образом жизни, так ему первому и пристало подать достойный пример новомодной роскоши!
Новоселье, которое Медведь справлял в узком кругу самых верных своих людей, приурочив его к Новому году, было омрачено появлением днем первого января строгой почтальонши, которая вручила гражданину Медведеву повестку из московской прокуратуры. Георгий Иванович как прочитал, так и ахнул: его вызывали свидетелем по уголовному делу о серии ограблений квартир в доме по улице Серафимовича в 1937 году.
Он показал повестку Нестеренко. Тот только руками развел: хочешь не хочешь, а пойти придется.
И Медведя, как сорок с лишком лет назад, начали таскать по следователям, которые вежливо, но с тупым упорством долбили ему одними и теми же вопросами о его прошлых, но не позабытых грехах. Медведь, понятное дело, все отрицал, изображая полное непонимание, да и лет-то уж сколько прошло, с чего это вдруг опять занялись таинственными московскими грабежами конца тридцатых годов! А ему вкрадчиво поясняли, что родственники таких-то реабилитированных граждан требуют вернуть или компенсировать стоимость похищенного.
В архивах КГБ, мол, нашлись, какие-то бумаги, протоколы, показания очевидцев. А он пока привлечен в качестве свидетеля, но его статус может и измениться… И только чистосердечное признание… В общем, все эти романсы Медведю пели уже не раз.
— Посадить тебя, конечно, не посадят, — говорил Егор Нестеренко по этому поводу, — нет такого закона, чтоб за грабеж сорокалетней давности, хотя бы даже и доказанный, человека так запросто могли осудить.
А тут еще доказать надо… Но то, что тебя допекут, — уж будь уверен! Не дадут покоя… Я, кстати, пытался провентилировать ситуацию с Алексеевым. Он намекнул, что у Леонида Ильича изменилось настроение. Зятек его, заместитель министра внутренних дел, что-то такое про тебя наплел, отчего у тестя сразу отпала охота с тобой иметь дело.
И более того, дали сигнал с тобой разобраться. А органам, сам понимаешь, все равно, кого в разработку взять — тебя или академика Сахарова Приказ дан, вот верные псы и засуетились.
— Наверное, ты прав, — согласился Медведь и спросил: — Ну, какой дашь совет? Что делать дальше?
— Ты говоришь, тебя в Колонном зале старичок генерал признал, который потом вокруг Чурбанова крутился? Ну вот тебе и разгадка.
