— Ты лучше собирайся! Да поедем, на месте все обсудим, прямо в магазине! Я себе недавно там такой английский твидовый костюмчик присмотрел, — продолжал он, возбужденно размахивая серым пропуском. — Качество такое, что в нем впору жениться! Не костюмчик, а обсоси гвоздок!
— Ну а я-то жениться не собираюсь, что мне в этом ЦУМе делать-то? — хмуро мотнул головой Медведь. Ему совсем не нравилась идея показаться на публике с энкавэдэшником.
— Это ты брось — жениться он не собирается, — не понял юмора Рогожкин. — А как же твоя Катька? Мы тебе там часики для нее настоящие швейцарские прикупим…
Он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:
— Да и что это я несу? Какое там купим… Все ж бесплатно! Бери что хочешь — запишут в книжечку, проведут через кассу платеж, и точка! — шумно восторгался Рогожкин перспективой отовариться на халяву.
— Эх! Жаль, машину нельзя по этим книжечкам приобрести… Машину хочу. Как у Женьки Калистратова… Не наша — иностранная. «Студебекер»!
Медведя тут точно по затылку обухом огрели. Он импульсивно Рогожкина за руку схватил.
— Погоди! Что за Калистратов такой? — напрягся Георгий. — Женька, говоришь? Откуда его знаешь? Он, случаем, в начале тридцатых на Соловках не сидел?"
"Андрей Андреевич прикусил губу, да было поздно. По его лицу пробежала тень: доперло до него, что сболтнул лишку.
— Да, брат, не надо было тебе про это говорить, да уж теперь что. Слово не воробей… Ты верно говоришь, Женька Калистратов — тот самый шнырь, что с тобой в СЛОНе на «перековке» сидел. Вот, понимаешь, в отличие от тебя перековался, человеком стал, да не просто человеком — большим начальником заделался.
Мой, между прочим, командир. — Рогожкин цыкнул зубом как бы с досады или от зависти и перешел вдруг на доверительный шепот. — Помнишь, я тебе в Казани всю твою анкету пересказал? Так вот он мне про тебя целую политинформацию прочитал. Он же тебя по тайному указанию пас с самых Соловков. И за гастролями твоими ленинградскими, и казанскими, и прочими следил в сильный бинокль. У него на крючке ты, парень, как с Соловков был, так и остаешься… Эх, нельзя мне тебе это рассказывать — служебная тайна.
Но мы ж с тобой вроде как кореша теперь…
— И кем же у вас Женька Калистратов служит? — тихо, врастяжечку поинтересовался Медведь.
Рогожкин замахал руками и прикрыл глазенки:
— Все, все, больше ни слова. Я тебе ничего не говорил! Идем!
Они вышли на улицу, и Рогожкин двинулся в сторону трамвайной линии.
— Может, пехом пройдемся, — предложил хмуро Медведь.
