Настроение? Чуточку взлетело вверх, но не на столько, чтобы обо всём забыть и начать жизнь с чистого листа. За последних пять дней мы с Ди насобирали такое количество искромётных историй, которые вряд ли поместились бы в трёх томах романа Толстого «Война и мир». Сейчас мы пьём спиртное, не задумываясь о последствиях. Нам просто хочется излить души и мы спокойно это делаем.
— Он тебя обидел? Этот твой абориген. Давай, колись, — спрашиваю я. Ловлю себя на мысли, что последние полчаса слушаю Диану через слово, возвращаясь к Артёму, ощущая на себе его тёплые губы… нежные руки…
— По взгляду вижу, что обидел.
— Да нет. Лео замечательный. Он мой герой. Спасал меня не раз. Просто…
Ди слишком распирает от эмоций. Она делает паузу, переводя дыхание, а я снова погружаюсь в «своё», улавливая лишь обрывки её фраз: «Я ему яд отсасывала… заботилась о нём… я с ним столько пережила… он не хочет меня видеть… будто бы эти пять дней ничего для него не значили».
Дрожащий голос подруги возвращает меня обратно к ней.
— Прости, что ты ему отсасывала?
Дианка тут же взрывается громким хохотом, глотая ком и вытирая слёзы.
— Боже, как я скучала, — виснет на мне, обнимая за шею.
— Ну, судя по рассказу, не так и сильно! — подбадриваю нас обоих.
И Дианка опять завелась восхвалять своего Льва. А я? Мне так хочется ей рассказать всё до мелочей, но что-то сдерживает меня, чего я не могу объяснить.
— А всё дед подстроил. И паспорта наши тоже у него.
Кажется, он всерьёз настроен свести нас со своими внуками, — уверенно заявляет Ди."
"Ухмыляюсь ей в ответ, тянусь к карману за своим паспортом. Рука с хлёстким звуком опускает его на барную стойку.
— У Гаура забрала. Меня теперь ничего не держит.
В пространстве застыла долгая пауза. Красная книжечка приковала к себе наши взгляды.
— А ты бы… — прикусываю губу, посылая Ди робкий взгляд. — Ну… Ты бы хотела остаться?
Подруга, едва сдерживает слезы, но согласно кивает, и этим своим «да» загоняет под мою кожу тысячу раскалённых иголок.
Ей то можно… Это у меня выбора нет…
* * *— А ты? — режет тупым ножом моё сердце.
— А что я? — обречённо хмыкаю, водя указательным пальцем по ободку стакана. — Та же история, подруга. Не знаю, Стокгольмский синдром ли это, или же во всем виноваты его чертовы рога… Но сейчас я здесь, а хочу быть там, где он. Кажется, это моя судьба — влюбляться в мудаков. А этот ещё и почти женатый. Всё же было хорошо, Ди.
