— Помогите мне, пожалуйста, занести пакеты в дом. У меня руки сейчас отвалятся.
Мои глаза скользят по дорогим бумажным упаковкам, отмечая названия популярных брендов детской одежды, которые часто мелькали рекламными баннерами на моём рабочем ноутбуке: «Chicco», «Crockid», «Zara Kids» и прочие. А ещё я замечаю рядом стоящую огромную, дизайнерскую белую коробку с золотой надписью от мирового свадебного бренда и понимаю, что передо мной во всей красе предстала та самая женщина, которая должна стать женой Артёма и родить внуков Семёну.
— Милая? — окликнула меня, возвращая в жестокую реальность. — Ну что же вы застыли? Помогите мне, пожалуйста. Возьмите хотя бы вот эти пакеты. Только не уроните! Здесь ценные вещи для нашей малышки Мари!
Артём.
Разбитые зеркала и хрустальные вазы облегчения не принесли. Лишь позволили сделать несколько оживляющих вдохов. Меня безудержно тянуло к ней. Хотел находиться рядом, даже если бы Елена этого не желала. Я ненавидел отца за его вмешательство. Ненавидел Ритку за то, что нашла эту дрянь и всучила мне в руки с какой-то странной ухмылкой.
Себя ненавидел, что вовремя не вышиб ещё одну чёртову дверь в своём доме и не выдрал из её рук контрацептивы! Последнюю связующую нас ниточку Елена оборвала по собственной воле. Похоже, я себе разрисовал красочную картину не в то время, и не в том месте. Придумал что-то невероятное. Да твою ж мать! Я действительно загорелся ребёнком. Так бывает, когда встречаешь свою женщину. В один момент в голове происходит щелчок, и ты осознаёшь качество собственной жизни.
Страх сорваться на её глазах и проявить агрессию, вынудил меня отправиться в гараж. Здесь оборудован небольшой спортивный зал. Имеется всё для того, чтобы отпустить накопленный в разуме гнев и сбросить напряжение. Нужно было остаться на ночь у Марии с Гонсало. Недопонимания разруливаются домашним уютом. Но я выбрал свою территорию и прогадал.
Закончив с беговой дорожкой и велотренажером, усилил нагрузку. Нужно было извести себя до изнеможения. И я это сделал.
Уже не чувствуя боли, гасил боксёрскую грушу разбитыми кулаками. Едва стоял на ногах. Мышцы практически лопались от напряжения. Натянутые, как струны, шейные сухожилия горели огнём.
Отработав последние удары, зачёсываю назад окровавленными пальцами влажные от пота волосы. Потираю устало лицо. Ночь пролетела на одном дыхании.
«Идти к ней? Сукааа! Что я ей скажу? Что погорячился, оставив её одну? Что я кретин? Допустим. Мне не составит ни малейшего труда признать это.
