Мальчикам не свойственны такие черты, как высокомерие, заносчивость, лицемерие, жестокость, ну, если только для дела нужно, совсем чуть-чуть, а так, они милые и пушистые, — повернулась ко мне лицом и щенячьим взглядом посмотрела на меня, взяв мои руки в свои. Я тут же решила, что, наверняка, всё так и есть. Что девочкам (если братья горячие, как Артём) не до меня. Им тоже нужно выпустить пар и насладиться отпуском.
— Вы с Артёмкой так подходите друг другу, будто созданы для прекрасных и крепких семейных уз! Прямо как мы с дедом в далёком прошлом.
Да и по твоим глазам вижу, что ты не огорчена. Мой внук глубоко засел в твоём сердечке, милая. Я сейчас тебе кое что покажу. Проходи, — открыла дверь и пропустила меня вперёд."
"Точно. Мастерская комната. Просторная. Светлая. С мягким кожаным диваном в уголочке, с журнальным столиком, на котором воцарился хаос из глянцевых и газетных изданий. А дальше я разглядывать интерьер перестала. Мои глаза практически впились в яйца! В множество яиц! Причём разнообразной величины.
И что самое главное — они резные!!! Хрупкие создания. Миниатюрные предметы искусства. О, Бог ты мой, как же красиво! Глаз не оторвать!
— Чья это работа? — удивлённо охаю, проведя пальчиком по хрупкой бежевой скорлупе. — Вы мастер этих шедевров?
— Ну… — хитро протянула бабуля, — Я! Но и не только я. Вот на эти посмотри.
— Ооох! — восхитилась я белоснежному цветку лотоса. — Водяная лилия? Она прекрасна! Боже! А сколько в ней кружевных лепестков!
— Это Артёмкина работа, — огорошила меня, погрузив в водоворот непередаваемых ощущений.
Чтобы Артём такое вытворял? Да ну нет? Быть такого не может! У него далеко не хрупкая натура, или же я ошибаюсь? Что же он ещё припас для моего необузданного воображения?
— Вы его научили?
— Да. Перед тем, как сделать этот цветок, он сломал минимум тысячу яиц! Вышколил своё терпение, воспитал в себе стальную выдержку. Это лучшее, что я смогла сформировать в его характере. Он упёртый. Знает, чего хочет. Упорно движется к цели. Поэтому Саймон (его отец) так вцепился в мальчика, как коршун в цыплёнка, и пригвоздил у руля компании.
Только мой сын не учёл самого главного — Артём не бесчувственная машина исполнений его желаний и требований. У него ранимая душа и он не привык делиться этой слабостью с другими.
— Поразительно… — прошептала я. — Эксклюзивная работа. Чувственная, — миллиарды мурашек пронзили моё тело, когда я заворожено скользила взором по тонким граням изделия с кружевной резьбой.
