Мне хочется освободить руки и обнять его сильную шею и широкие плечи, дойти до края вместе с ним, почувствовать в себе: напористого, безумного и одновременно нежного, ласкового. Взорваться фейерверком ощущений. Кончить, черт возьми так, как я ещё никогда и ни с кем не кончала до него. Получить свою максимальную дозу головокружительного счастья и уснуть у под тёплым и надёжным мужским крылом.
— Как мне тебя лучше проучить? — неожиданно спрашивает явно себя. Не меня. Затем возвращается к соску и проводит по нему длинным движением языка через свою фирменную «Gucci».
У меня в висках снова зашкалил пульс, как только его зубы сомкнулись на чувствительной бусинке и, прикусив вместе с футболкой, оттянули вверх, следом отпуская.
— О, Боже… — прозвучало сдавленно из моих уст. — Какой же ты мелочный сукин сын. Мммм… — пытаюсь наладить мышление, утопая в приятных ощущениях. — А кто ответит за похищение бедной девушки? — интересуюсь на выдохе.
— Нет. Не так. Трёх несчастных девушек? Мы квиты, Артём. Тебе так не кажется? А-а-х…
— Нет. Не кажется, — ответив, попытался безрезультатно подтянуть зубами футболку вверх, чтобы оголить грудь.
— Ты же не собираешься рвать на мне ещё одну дорогущую вещь?
— Нет. Но я порву тебя, если ты меня сейчас же не накормишь, — словно обухом по голове стукнул. Убирает руку с промежности, вынуждая меня разочарованно простонать.
— Дело не в деньгах, детка.
Ремень с эксклюзивной платиновой пряжкой подарил мне отец. Он был дорог как память об одном важном событии в моей жизни, а ты его искромсала в хлам — обречённо выдохнул, не предполагая, что этот самый «подарок» ещё жив. Почему-то именно это произведение искусства привлекло моё внимание больше всего. Рука не поднялась его уничтожить. Я припрятала под матрацем уникальный кожаный отрезок хрен зна за сколько тысяч евро, чтобы спалось спокойно, без малейших угрызений совести.
— Твоей глупости нет оправдания. Так что поднимай свою непоротую задницу и шлепай на кухню готовить ужин, пока я не превратился в озверевшего Гаура.
— А-а..? — опешила я, как только наглец, отпустив мои руки, перекатился на спину и улёгся поудобнее, вольготно заложив свои конечности за голову. Совсем охренел, что ли?
— А секса не будет, малыш, — расплылся в саркастической ухмылочке, дергая членом в мотне.
