Вот что ты творишь, невыносимая девочка? Я тебя однозначно отхожу ремнём за твои выходки и за колючий язык. Характер у тебя ещё тот — несносный!
— Нормальный у меня характер! Это у тебя нервная система слабая. И вообще: мне нельзя волноваться, можно только нервировать! Попробуй определить меня в статус «поротых жоп», и я познакомлю тебя со своими внутренними демонами! Второй попытки отшлепать меня не будет, Гаур, так и знай!
— Говорю же, невыносимая! — хрипло хохочет над ухом, крепче сжимая объятия на предплечьях.
— Это оттого, что у тебя двери слишком узкие! Отпусти!
— Узкие, говоришь? Я тебе сейчас покажу узкие проёмы… — наигранно-сердито пригрозил, шлепая босиком по тёмно-серому кафелю в направлении огромного, шикарнейшего джакузи, предусмотрительно минуя просторную душевую кабину.
— Ну хватит уже! Стоп! — запротестовала, когда Артём, подхватив меня на руки, перекинул через бортик гидромассажной ванны, рассчитанной на двух человек, и усадил голой попой на прохладную поверхность. Тело вмиг пронзили холодные струи воды.
От неожиданности вскрикнула, жадно ловя ртом воздух. Этот контуженый, ухмыляясь, принялся обильно поливать из душа мою голову и грудь. Футболка окончательно прилипла к телу, предоставив его похотливым глазам возможность созерцать формы, возбуждающие острый интерес.
— Дерьмо! — вырвалось само собой, от злости. — Ты, явно, подцепил коровье бешенство! — тянусь к выключателям, невпопад нажимая кнопки одну за другой, не в состоянии выбрать нужную. Всё, чего я добилась, так это возмущения данного агрегата в ответ на мои хаотичные действия.
Артём с хохотом успокоил гигантскую «махину» и отключил душ. Открыл кран с тёплой водой, чтобы наполнить купель. Достал с полки рядом стоящие баночки и добавил в него масло чайного дерева, которое невозможно не узнать по характерному запаху. Влил приличную дозу мыльной жидкости с ароматом лаванды. Противореча моим желаниям, залез внутрь и по-хозяйски расположился позади меня. Вода из крана быстро наполняла джакузи и образовывала обильную пену.
— Успокоилась, повелительница демонов? — с доброй насмешкой спросил он, притягивая вплотную к своей груди моё продрогшее тело. — Надеюсь, больше не будешь язвить и брыкаться, ревнивая Зайка?
— Садист, — недовольно буркнула, запыхавшаяся от борьбы. — Была бы моя воля, я бы тебе шприц для инъекции выбрала, как и положено для настоящего быка осеменителя. Засадила бы в зад с разгону, как бревно в заклинившую дверь.
