Видимо, это весь мой сон на сегодня. Сдаюсь и беру в руки телефон, чтобы найти там, как и каждое утро, сообщения от Янковского.
Глеб
SOCRAT – Сон
«Ты сейчас не спишь, я украл твой сон».
Это не я романтик, представь, что это наш финал тебе песню отправляет. Больше чем уверен, что из-за игры ты всю ночь ворочалась, а с утра будешь висеть над унитазом. Расслабься, все получится, малышка.
Улыбаюсь и сажусь в постели. Утро с его сообщениями всегда гораздо более приятное, чем без них. Но он прав, меня уже начинает мутить.
Мне чудом удается избежать завтрака, хоть мама и оставила на столе записку крупными буквами: «ЯНУСЯ, ПОЕШЬ! Витя, проследи». Но папа на моей стороне, так что я бегу в школу голодная и готовая в любую секунду склониться над ближайшей мусоркой. Неужели всю жизнь меня будет так тошнить от нервов? А как же выпускной, публичные выступления, свадьба? От последнего предположения щеки теплеют. Об этом точно рано думать. Хотя я уже представила Глеба в драных джинсах и узком галстуке, а себя в белом платье.
Хихикаю и не замечаю, как Янковский собственной персоной перехватывает меня на крыльце школы. На нем действительно джинсы с дырой на колене.
– Яна!
– Привет! – запыхавшись, отвечаю я. Снова не заметила, что бежала.
– Тебя уже тошнило? – серьезно спрашивает Глеб.
– Да, – я смеюсь, – но после этого я уже почистила зубы.
– Это меняет дело.
Он едва успевает договорить и торопливо целует меня, будто ждал этого несколько месяцев. Ощущаю привычную дрожь в коленях.
Невозможно, чтобы каждый поцелуй сводил с ума, но выходит именно так.
– Янковский! – грохочет завуч, тяжело поднимаясь по ступеням.
– Да, Ирина Дмитриевна? – радостно отзывается он, оторвавшись от меня.
– Опять одет не по форме!
– Так это вентиляция, жара какая стоит, – он подает ей руку и обворожительно улыбается.
Завуч хватается за его ладонь и наконец достигает дверей, награждая Глеба улыбкой. Вот же зараза, как-то он может найти подход ко всем.
– Ну ничего, может хоть Петрова заставит тебя прийти на последний звонок без прорех на одежде.
– Постараюсь, Ирина Дмитриевна, – лепечу я, придавленная ее авторитетом.
Беспомощно смотрю на Глеба, а он улыбается и подмигивает мне.
В это момент я и замечаю Майю. Смотрит на меня отвратительно самодовольно. Медленно поднимается по лестнице, в разрезе юбки мелькает ее бедро.
– Привет, Глеб, – мурлычет она.
И хоть Янковский ее игнорирует, на меня накатывает бешенство.
