– Насть, я разберусь, – зачем-то говорю я, хотя и ежу понятно, что ни черта я не разберусь.
Она только качает головой, а я раздраженно откусываю пирожок с яблоком.
Глава 22
Я выхожу в зал и удивленно отмечаю, что многие уже заняли трибуны. Чем ближе финал, тем больше зрителей приходят смотреть. Например, Вадос теперь посещает каждую нашу игру, чем ужасно бесит Глеба. Думаю, по большей части он за этим и приходит. Вот и сейчас он кричит мне:
– Яна, привет! – и радостно машет рукой.
Я отвечаю на приветствие, и передо мной тут же вырастает Глеб.
Говорит:
– Давай руку, замотаю тебя, болезная.
– Почему он так тебя раздражает? Вы что-то не поделили?
– Не люблю скотов.
– Ого, – усмехаюсь, – а с тобой лучше не ссориться.
– Вот и не ссорься, – он сосредоточенно фиксирует мой больной палец.
Я смотрю на его ресницы и вдруг говорю:
– Я видела, как ты разнял детскую драку. Ты хороший человек, Глеб. Но не бойся, я никому не скажу.
Янковский смотрит мне в глаза и, наклоняясь еще ближе, шепчет:
– Тогда это будет наш секрет.
Дыхание сбивается, а кожа покрывается мурашками. Не заметить это невозможно, потому что он держит мою руку. Я дергаюсь, вырывая у него катушку с пластырем. Голубые глаза приобретают то выражение, от которого горячая волна катится вниз по телу. Господи, как страшно и как сладко.
Глеб медленно тянется за моей рукой:
– Яна, ну что же ты, мы не закончили.
– Твои собачки меня сейчас на части порвут, – я стараюсь спрятаться за сарказмом, но Алина, Майя и их подружки действительно смотрят недобро.
– Меня больше интересует вот что, – он отрывает пластырь, опускает мою руку вниз, касаясь пальцами моего бедра.
Мурашки размером со слона снова беззастенчиво покрывают мою кожу. Я сглатываю. Глеб изучающе оглядывает открытые участки моего тела.
– Это реакция на меня?
– Да, Янковский, ты совершенно жуткий человек. Это от страха! – выдаю с возмущением.
И тут же сбегаю, поджав хвост. Встаю к Манковой в пару, и мы отрабатываем удар. А что мне надо было сказать?! Да, от твоего присутствия у меня колени трясутся? Мечтаю быть с тобой? Все, что было в учебнике, жуткая глупость и бред? Выброси вырванные листы и давай встречаться? Люблю, оказывается, не твоего друга, а тебя? Поцелуй меня, потому что я хочу этого так сильно, что аж во сне это вижу?
Разозлившись от своих же мыслей, луплю по мячу что есть силы.
Манкова отскакивает в сторону:
– Петрова, полегче! Побереги запал для соперников.
– Извини, – бормочу я и оборачиваюсь на Глеба.
