Хочется запоминать каждую мелочь – как кривляется Манкова, как Глеб и Ян затевают шутливую потасовку и валятся в снег, как Ваня изображает Вадоса, манерным жестом откидывая воображаемые пряди со лба, как Кудинов восторженно кричит «А Петрову вы видели? У нее руки краснющие, а она отбивает, мне смотреть больно было!», как Попов закидывает на плечо Оливку, и она верещит на всю аллею. И кажется, что все впереди, а моложе и счастливее нас нет никого на свете.
Когда мы заходим в бар, к нам выходит менеджер, и парни здороваются с ним за руку.
Наверное, и правда бывают здесь часто. Глеб, Ян и молодой парень с бейджем «Анатолий» отходят в сторону, что-то обсуждая вполголоса. Мне интересно, о чем они говорят, но из-за музыки я совсем ничего не слышу.
В итоге нас сажают за большой столик в углу. Рядом со мной Оливка и Миша Попов, а Янковский устраивается напротив. Я хочу, чтобы он сел рядом, и злюсь на себя за такое желание. Из чувства противоречия смотрю на Яна и улыбаюсь ему.
Настя наклоняется ко мне и с чувством говорит:
– Ребята очень классные!
Глаза ее блестят, а щеки разрумянились, на улице она тоже сделала пару глотков шампанского.
– Я знаю, – отзываюсь радостно и приобнимаю Оливку за плечи.
– Даже Попов не такой дурак, как обычно, – громким шепотом говорит подруга и, перегибаясь через меня, ерошит ему волосы, – да, Миш?! Уши греешь?
– Да че, сами рядом сели, и еще хотят, чтоб я не слушал.
– Очень хотели подобраться к тебе поближе, – серьезно говорю я.
Он совсем смущается:
– Да хорош тебе.
– Не обижайся, Миш.
Что хочешь, чтоб мы обсудили? Что тебе интереснее подслушать?
– Петрова, а ты такая язва, оказывается."
"Я притворно хватаюсь за сердце, и он с улыбкой качает головой.
Нам за столик приносят приземистые бокалы без ножки с толстым донышком и кучу стеклянных бутылочек колы. Я смотрю на их запотевшие бока и думаю, что мне жутко хочется пить.
С другой стороны стола происходит какая-то возня, и, приглядевшись, я наблюдаю следующую цепочку. Кудинов передает бокал Яну, тот – Глебу, а Янковский опускает его под стол и что-то туда наливает.
Отдает обратно и принимает новый. Испуганно смотрю на Анатолия, но он заговорщицки мне подмигивает. Ну, что ж, по крайней мере теперь понятно, о чем с ним говорили парни. Я наливаю себе просто колу. Хватит с меня шальных пузырьков.
– Тебя до скольких отпустили? – спрашивает Оливка.
Я показываю ей сообщение от мамы:
Януся, ты играла лучше всех! Отдыхай, будь дома к 11, напиши мне как вернешься. Уехала к т.
