Так, может, и мне стоит зарыть топор войны? От Раевской он меня защитил, в кино сводил, на лодке покатал. В качестве извинений — так себе, но как начало дружбы — вполне.
Поэтому, когда выпрыгнувший на мостки, привязав лодку, протягивает ко мне руки, я подаюсь в них не упираясь.
Мы усаживаемся с нашей корзиной прямо на мостках, потому что пледа у Крамера с собой нет, а трава мокрая от ночной росы.
Легкая закуска, вино, для которого нам не пожалели настоящих фужеров, и прекрасный вид на ночное озеро в свете выглядывающей из-за облаков луны.
Мы болтаем, шутим, и все это похоже на самое романтичное в мире свидание. Даже все гадости сегодняшнего дня отступают.
Прижимаясь к теплому боку Тимура, я смеюсь и, свесив ноги с мостков, болтаю ими над самой водой. Ужасный день, противный вечер и прекрасная ночь.
— Мне нравится твой смех, Линда, я хочу, чтобы ты чаще смеялась, — говорит Крамер после очередной шутки, которая доводит меня почти до икоты. Голос его звучит неожиданно серьезно, и я вглядываюсь в его лицо, чтобы попытаться угадать, о чем он думает.
Крамер же демонстрирует мне это сам.
Он обхватывает мое лицо руками, ласково гладит щеки большими пальцами, подушечки которых немного грубоваты, и, притянув к себе, целует.
Тимур уже меня целовал, но этот поцелуй особенный. Атмосфера ли волшебной ночи так подействовала, или вино, я не знаю, но он просто топит мое сердце как пламя кусочек льда."
"А Крамер все углубляет поцелуй, и из нежного он превращается в страстный. Ладонь Тимура ложится мне на затылок, но я и сама даже не думаю отстраняться.
Какая-то дивная магия толкает меня ему навстречу, и я запускаю пальцы в его короткие волосы, ежик волос щекочет мне ладошки, и мне хочется гладить его еще и еще…
Куда бы это все зашло, не известно, но в какой-то момент мы слышим всплеск, а секунду спустя я чувствую ветерок на пальцах ноги. И понимаю, что я уронила туфельку. Это меня так веселит, что я начинаю смеяться и не могу остановиться, хотя новую обувь жалко. Тимур, который в этом момент губами ласкает мне шею, а руками уверенно стремится мне в декольте, сначала не понимает, причину моего веселья, а потом присоединяется.
— Правильно, здесь не место, — отсмеявшись говорит он.
И неожиданно, стащив обувь, спрыгивает с мостков в озеро.
Я взвизгиваю от холодных брызг, попавших мне на ноги, и от испуга. Почему-то я думала, что раз здесь импровизированная пристань, значит и у берега глубоко. Но прищурившись я вижу, что вода доходит Тимуру чуть выше колен.
