Я еще подумал, нехреновый такой транш, кто-то бабки отмывает.
Тишина.
Это Матвей Андреевич не знает о моих сложноподчиненных отношений с Еленой, а братья и Крамер в курсе.
— Если это все, то мы с женой, пожалуй, пойдем. Вы сначала у себя разберитесь, а потом, если вопросы останутся, то можно будет и поговорить.
В давящей атмосфере я складываю свои вещи обратно в сумку, но уже кое-как. Дождавшись, пока я закончу, Тимур берет меня за руку и выводит из кабинета. Он кивает подскакивающему из-за своего стола Диме и, на минуту остановившись напротив Елены, которая сидела на диванчике в приемной и, видимо, ждала моей крови, говорит ей:
— Это было очень зря.
Мы молча покидаем офис.
В лифте до меня наконец начинает полностью доходить весь кошмар ситуации. Слезы текут, не останавливаясь. На парковке я направляюсь к своей Молли, но Крамер меня удерживает:
— Куда ты собралась в таком состоянии? За руль? С ума сошла? На моей поедем.
Здравое решение. Я послушно забираюсь в салон, когда Тимур распахивает для меня дверцу.
— Долго тебя мурыжили Раевские?
— Нет, и они до твоего появления, считали, что это какая-то ошибка… — всхлипывая отвечаю я.
— И на том спасибо, — цедит Тимур. — Почему ты мне не позвонила?
— А должна была?
— У тебя есть муж. С такими вопросами разбирается мужчина.
— Я не сразу сообразила…
— Хорошо, что ты это своего Диму не уволила, он соображает быстрее тебя, — ворчит Крамер.
Дальнейший путь проходит в молчании.
Дома я поднимаюсь к себе в спальню и, сбросив туфли, сворачиваюсь в клубок на постели.
Тимур заглядывает ко мне:
— Чего-нибудь хочешь?
— Полежи со мной, как ты ночью делаешь, — прошу я.
Помолчав и не спросив ни о чем, муж укладывается ко мне. Я поворачиваюсь к нему лицом.
— Обними.
Тимур крепко прижимает меня к себе, а я обхватываю его за шею.
Сколько мы так лежим, я не знаю, но никто из нас не шевелится.
— Я в женскую консультацию опоздала, — шепотом говорю я, когда мне кажется, что Тимур уснул. — Я беременна.
Крамер тут же распахивает глаза. Желваки на его скулах играют. Он стискивает меня еще сильнее.
— Это мой ребенок, — говорит он утвердительно.
Парализованная его взглядом, я даже не могу кивнуть.
— Да, — шепчу я. — Мне страшно.
— А мне нет. Теперь ты от меня никуда не денешься. И может быть, однажды ты меня полюбишь.
— Идиот, — все еще шепотом говорю я, потому что боюсь спугнуть момент. — Где твое непробиваемое самомнение? Я и так тебя люблю.
