Ради своей стажировки я пахала как вол, пока она трахалась с моими парнями!
— Вот ебари — это как раз по твоей части, — припоминаю Кристине ее образ жизни. Постельный список у нее явно длиннее.
— На кой хрен они мне нужны, если Тимур на меня даже не смотрит?
На лице Староверова проступает брезгливое выражение.
— А на что там смотреть? Мало того, что ты ему и раньше прохода не давала: куда бы мы ни пришли везде ты торчала в голубом платье. Мы уже вздрагивали от любой девицы в голубом. Ты пыталась к нему подобраться всеми способами, даже через постель его друзей.
Так еще и главный вопрос: один раз он все-таки тебя подвез, что ты ему тогда про Линду наплела?
— От неё не убудет! Пусть посмотрит, кто тут фантик, — верещит она так громко, что ее гарантированно слышно даже в приемной."
"Я ужасаюсь тому, в каком Кристина состоянии. Как давно у нее плохо с головой? Когда я пропустила первый звоночек? Ее нездоровая одержимость Крамером, судя по всему, расцвела уже на подготовленной почве. Она говорит, что Тимур ее не видит, но как увидеть ее саму, если она все время копирует меня?
Кристина визжит, брызгают слюной, и глаза у неё бешеные.
В ее криках нет ни капли логики. Я про такое только в книгах читала и всегда думала, что подобное поведение — преувеличение, чтобы вызвать отвращение к герою. Я, наверно, впервые в жизни вижу, как кто-то теряет облик разумного существа.
Так что насчет «будет как шелковая» Данил явно погорячился, но сейчас я намного спокойнее воспринимаю поток брани, льющийся из Кристины.
Я даже испытываю что-то вроде облегчения. Подспудно я все пыталась понять, что же я такого сделала подруге, что она на меня окрысилась. Теперь все становится немного яснее. Поступки ее, конечно, непростительны, но моей вины в разрыве нашей дружбы нет. Просто Кристина — больной человек.
— Ненавижу вас! Ненавижу! — ее почти трясет.
— Выметайся отсюда, — отпускает ее Данил, и Кристина с перекошенным лицом вылетает за дверь.
Староверов поднимается:
— Я всё сделал, что хотел.
Тебе есть над чем подумать.
— На чем ты ее поймал?
— Она ворует. И это не клептомания, а осознанные действия. Любит покрасоваться в чужих драгоценностях, — усмехается он. — У нее вообще тяга к чужому, как я посмотрю.
— Ты совсем безжалостен? — интересуюсь я. Понятно, что я к Кристине сочувствия не испытываю, к тому же она еще и воровка, но ведь совершенно очевидно, что она больна.
— Линда, только жалостливые клуши вроде тебя и вляпываются в такие ситуации.
