Из окна такси смотрю на вечерний город. Он живет своей жизнью — за стеклянными витринами горят яркие огни, освещенные фонарями улицы блестят от недавнего дождя. Редкие прохожие торопятся домой. Кто-то в семью, а кто-то как я — спешит остаться наедине со своими мыслями.
Я бы не отказалась прогуляться, но разгуливать одной по чужому городу не лучшая идея. Я уже почти жалею, что не взяла с собой Крис. Но так мы меньше привлечем внимание, и ей встречаться с Ольшанским точно ни к чему. А мою встречу с Демидом вряд ли кому-то придет в голову связывать с гибелью Марата.
Через двадцать минут уже вхожу в отель. Стеклянные двери бесшумно разъезжаются, впуская меня внутрь. Прохладный воздух холла приятно освежает кожу. Прохожу к лифтам, но, прежде чем зайти в кабину, машинально оглядываюсь.
Вслед за мной в холл входят пара рослых мужчин, но увидев, что я обернулась, разворачиваются и остаются снаружи.
Мне кажется, или это те же самые внимательные сотрудники безопасности ресторана?
Резко втягиваю воздух и поспешно нажимаю кнопку.
— Успокойся, Лиза, это просто совпадение, — бормочу себе под нос. Так и до паранойи недалеко.
Мой номер небольшой, но уютный. Снимаю пальто, сбрасываю туфли и иду в ванную. Умываюсь, долго смотрю в зеркало. Голова гудит, тело налито тяжестью.
Я бы приняла ванну, но не рискну. Срок уже приличный, а в номере я одна, подстраховать некому. Значит, только теплый душ.
Выхожу из душа, закутавшись в махровый халат, и некоторое время стою у окна, глядя как дождь моросит и растворяется в лужах.
В номере тихо, даже слишком.
Ложусь на кровать, уставившись в потолок. Перед глазами мелькают картины из последних пяти месяцев.
Мы прятались.
Сергей привез нас в глухую горную деревушку, где мобильная связь ловилась только на одном холме, самом высоком.
В доме было холодно по ночам, а вода нагревалась дольше, чем мы успевали помыться. Кристина нервно наматывала по дому круги, я же или спала, или лежала на кровати, смотрела в одну точку и слушала, как за окном шелестят деревья.
Мы чувствовали себя оторванными от мира.
Мы боялись звонков, боялись даже выходить в магазин.
Помню, как впервые вышла во двор. Вокруг простирались поля, дома стояли так далеко друг от друга, что местность казалась заброшенной. Это место должно было стать убежищем, но мне казалось, что я в ловушке.
Мы жили так пока, наконец, не пришло письмо о том, что я могу распоряжаться средствами, которые перечислил мне фонд от Золотарева.
