— «Гордость и предубеждение»! Скажите правду, Лиза, — прищуривается он, — почему все барышни без ума от этого романа?
— А вы его читали?
— Очевидно, что нет. Я же не барышня, — он отвечает серьезно, но в глазах пляшут черти.
— Ну тогда вы многое теряете, — вздыхаю. — Там не про балы и платья, если вы вдруг так подумали.
— А про что?
— Про то, как иногда гордость мешает любви. И как предубеждения делают нас слепыми.
Мужчина с интересом смотрит на меня, склонив голову.
— Как интересно…
Опускает глаза на книгу, перелистывает страницы.
Его брови ползут вверх, Алекс снова возвращает на меня заинтересованный взгляд.
— Что же вы не сказали, что главная героиня — ваша тезка?
— Элизабет, да, — улыбаюсь, — мы с ней кое в чем похожи.
— Дайте угадаю. Судя по выражению вашего лица там сейчас происходит что-то особенно трогательное.
Я смеюсь. Плед снова сползает, и я не успеваю поправить, меня опережает Алекс. Он натягивает его до самых плеч и на секунду задерживает руки, сжимающие края пледа, почти возле самого лица.
Мужские ладони оказываются слишком близко. Непозволительно близко.
Меня снова охватывают те же ощущения, что и в первую нашу встречу, когда я впервые его увидела.
Слишком похоже. Так убийственно похоже, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить эти ладони и не зарыться в них лицом.
От них пахнет табаком, одеколоном, лимоном, и я спешу отпрянуть.
Господи, что бы он обо мне подумал, если бы я…
— Дарси только что объяснился в любви. Она его отшила, — говорю чуть более сухо, чем следовало бы.
— Ого. Прямо так жестко? — кажется, Алекс ничего не заметил.
— Ну да. Она вообще девушка с характером. Он еще пожалеет, что полез.
— Не сомневаюсь. Мужчины часто творят дичь, — хмыкает Алекс. — Особенно когда думают, что знают, как правильно. И что женщины это обязательно оценят.
— А женщины обычно как раз не оценивают. Или если и оценивают, то не сразу, — примирительно улыбаюсь.
— Надеюсь, в вашем случае все будет иначе.
Он смотрит на меня как будто мягко, без нажима. А все равно тянет отвести глаза и уткнуться в книгу.
— Вас не переговоришь, — качаю головой, — у вас всегда припасена какая-нибудь фраза на крайний случай. Вроде как приличная, но звучит как подкол.
— А вы все так же продолжаете держать оборону, — выпрямляется Алекс. — Это умиляет.
— Это осторожность.
— А осторожность — это ваша «гордость» или «предубеждение»?
— И то, и другое, — отвечаю, не отводя взгляда. — Кстати, у вас с мистером Дарси много общего.
— Постойте.
