"
"Вот и сейчас, сидя перед камином, слушая треск дерева, умирающего в пламени, лорд Эдвард Бэрилл медленно сходил с ума, думая о том, есть ли вообще смысл в такой жизни, как у него.
Очередной удар, довольно сильный и болезненный вызвал бы, если не крик, то гримасу боли, если бы его нога чувствовала хоть что-то!
— Проклятье! — прошипел он зло, чувствуя, как на лбу выступает испарина. Будь в руке нож, он, наверное, всадил бы его по рукоять в эту бесполезную часть тела! Но…
— Милорд! — за спиной послышались тихие шаги и Бэрилл поднял голову, надев на лицо маску безразличия и холодности.
— Да, Джейсон! — проговорил он, разворачивая механическое кресло в сторону дворецкого.
Тот стоял в паре шагов от дверей склонив голову и держа на вытянутой руке поднос, на котором лежали карточка и письмо.
— Вам записка, милорд, — произнес дворецкий.
— Так поздно? — удивился Нед.
— Да, милорд. Несколько минут назад ее, вместе с карточкой, принес слуга. Просили срочно передать, милорд.
Я не решился оставить записку до утра, так как в ней, возможно, может быть что-то важное для вас.
Эдвард криво усмехнулся.
Важное? Для него?
В последнее время важных новостей не было, как и гостей. Дом пустовал и, если бы кто-то спросил мнения самого Эдварда, он пустовал бы и дальше. Все отец и его глупая идея снова обзавестись невесткой. Придумал какой-то там отбор. Даже интересно, кто заявится к жениху-калеке, да еще и погрязшему в долгах? Да, у него есть имя и род.
Есть почет и слава, но они, как оказалось, не могут прокормить и являться жалованьем для прислуги. К слову, этой самой прислуги осталось всего ничего. Кухарка, один лакей, дворецкий, род которого служил еще его пра-пра-прадеду, и конюх с горничной, которых на особняк в три этажа, прежде славившийся балами и приемами, едва хватало. Но больше себе они позволить никак не могут.
Два этажа давно закрыли за ненадобностью. И отец с сыном занимали нижние комнаты, что, впрочем, было более удобно для передвижения механического кресла.
Пока Эдвард размышлял, дворецкий подошел и с поклоном протянул хозяину поднос. Маг поднял записку и карточку, прочитав первым делом имя.
— Мистер Патрик Латимер, — произнес он вслух, а затем жестом отпустил Джейсона и сорвал печать с записки, обратив внимание на смешной герб, не относившийся ни к одному известному ему благородному семейству. Герб мог многое рассказать о том, что за род и семья.
