— Но? — вырвалось невольное и я поспешила прикрыть рот ладонью, вспомнив о том, кто сидит передо мной в кресле Эдварда.
— Полно вам, леди Эйвери! Я сейчас говорю с вами не как король, а как отец, — на этот раз Ричард улыбнулся уже тепло и искренне.
— Тогда почему вы сказали подобное своему наследнику? — высказала общую мысль, которая витала в воздухе почти осязаемая. Подними руку и, кажется, коснешься ее, как чего-то реального.
— У Альберта не может быть детей. И я составил завещание, — последовал ответ.
— Боги всемогущие, — не заметила, как произнесла все вслух.
— Бесплодие, увы, не лечится магией, — вздохнул монарх.
— Значит, за уходом арендаторов стоите не вы? — прямо спросил сэр Томас."
"— Я не знал о том, что произошло здесь, в Пустошах. — Король поморщился. — Эдвард, я полагал, что у тебя все в порядке. Что ты проходишь лечение. И я писал тебе письма, я отправил к тебе своего лучшего лекаря. Да, каюсь, виноват, мне следовало проявить интерес и приехать сюда лично, но после войны, и ты это знаешь сам, в королевстве было много дел, которые требовали срочного решения и вмешательства.
Разрушенные города, сломанные судьбы. Люди, оставшиеся без жилья. Я уезжал на границу. Даже сейчас есть те, кому нужна моя помощь. Я почти разорил казну, но не о том сейчас речь.
— Ваш сын знал о том, что не может иметь детей? — спросила я тихо.
— Знал.
— Тогда я совсем не понимаю его страха.
Король улыбнулся, но как-то жутко.
— Он мой сын. И я, увы, люблю его, несмотря ни на что. Он мой единственный наследник, хотя теперь я подумываю о том, чтобы взять новую жену, раз уж все вышло именно так.
Кажется, нам нужна леди Розалин. У меня плохо выходить объяснять. А она, как никто другой, знает все.
Роза?
Я вспомнила ее лицо, ее улыбку. Тайну, которую она хранила и не выдала принцу. Хотя, теперь понятно, почему.
Интересно, знает ли король о том, кем на самом деле является Габи? Спросить, или сначала позволить высказаться таинственной фаворитке принца, которая, судя по всему, таковой и не являлась?
Тем временем Ричард поднял руку.
Все его пальцы были усыпаны дорогими перстнями. Он тронул тот, что украшал мизинец, прижав зеленый изумруд, и уронил руку на колено, устало и обреченно.
Мы переглянулись. Эдвард молчал. Сэр Томас казался разочарованным и недовольным. Его можно было понять. Плохим родственником оказался король. Скорее всего, он знал, что таится за приятной внешностью и благородными манерами сына. Но, как говорят, своя рубаха ближе к телу.
