— Никто не должен знать об этой находке. Особенно его высочество и те, кто прибыл с ним.
— Почему? — спросила девочка.
— Я не знаю, как тебе это объяснить, но его высочество не кажется мне искренним человеком. Возможно, я его просто мало знаю, но осторожность никому еще не вредила.
— Может, тогда осуществим ночью вылазку! — с видом настоящего пирата, прошептала Габи. — Я знаю тайны ход к покоям гостей и…
— Нет! — ответила быстро. — Никаких подслушиваний!
Принц — это не Харрингоны. У него такой уровень магии, да еще и развитый в академии, что он вмиг обнаружит и нас, и потайной ход.
Как все это будет выглядеть в подобном случае, подумать страшно!
— Сегодня его высочество изъявил желание вернуться в столицу. Так что, едва он покинет Пустоши, обещаю, мы втроем, — сказала и тут же поправила саму себя, вспомнив про таксу. — Нет. Мы вчетвером, спустимся вниз и поставим фрагмент картины на место.
Девочка разве что в ладони не захлопала от охватившего ее искреннего восторга. А я, глядя на ребенка, вдруг поняла, что теперь Габи и моя дочь.
Не только Неда, но и моя. Пусть не по крови, пусть не я дала ей жизнь, но я смогу стать ей матерью. Не заменить ту, что была, нет, но сделать так, чтобы девочке было легче переносить потерю.
«Интересно, как ты намереваешься смотреть за ребенком, если собираешься учиться?» — мелькнула в голове неприятная мысль.
- Леди Эйвери, — произнесла Габи, — если вы нашли одну часть картины, то, может, отыщется и вторая?"
"— Надеюсь, — я улыбнулась.
— Мне и самой хотелось бы узнать, что таит картина в подземелье, если там вообще есть какая-то тайна. Будь готова, Габи, что, возможно, мы просто соберем изображение и ничего не откроется!
Ребенок покачал головой.
— Нет! — уверенно произнесла девочка. — Я верю, что там есть клад! Сокровище и мы найдем много-много золота! Бабушка перестанет волноваться, а к папе приедет самый лучший лекарь в королевстве и поставит его на ноги. И он будет учить меня кататься на пони!
Слушая милую болтовню малышки, невольно потянулась к ней.
Обняла и прижала к себе.
Габи на миг застыла и замолчала. А потом тонкие детские ручонки обхватили меня и внутри собрался горький ком.
— Вот было бы хорошо, если бы вы были моей мамой, — проговорила Габриэль.
— Я бы тоже хотела ею быть. Но у тебя уже была самая лучшая мама на свете. — Мне, конечно, хотелось, чтобы ребенок называл меня мамой, но я прекрасно понимала, что Габи должна помнить о своей настоящей матери.
