— А что, если внутри есть то, что ищет Габи? — предположила тихо. — Одна из отсутствующих частей картины на стене!
Эдвард усмехнулся. Подобная идея ему явно казалась абсурдной. Ему, но не мне.
— Вот вы только сами послушайте! — Я пригнулась к самому лицу генерала и шепотом, чтобы нас вдруг не услышали слуги, если войдут в зал, прочитала стих с тем выражением, на которое была способна.
— Тут совершенно точно говорится о времени, Нед! — закончила фразу и в ожидании посмотрела на мужа.
— Вы порой напоминаете мне девочку.
Сущее дитя, — он улыбался еще мягче. А смотрел в ответ так, что я не удержалась. Наклонилась еще ниже и коснулась своими губами его губ.
Ну и пусть. Он мой муж. Можно и подзабыть, что фиктивный, если есть желание это сделать. А желание было.
Бэрилл обхватил руками мою талию. Усадил к себе на колени и безумие повторилось вновь под щелчки молчавших часов, в тишине, где бились только два сердца: его и мое. Но как они бились! Мне казалось, что этот безумный стук слышат все, кто находится в доме и, возможно, даже те, кто сейчас был вне его.
Мы целовались, и никто на этот раз не посмел помешать нам пробовать вкус губ друг друга, прикасаться к плечам, коже рук, волосам. Да мои пальцы запутались в гриве Эдварда, а он сам прижимал меня к себе так жадно и пылко, что удивительно, как мы оба не вспыхнули и не загорелись одним общим пламенем.
— Эйвери… Эйви, — выдохнул мне в лицо генерал, едва поцелуй оборвался. — Я не уверен, что смогу вас отпустить в вашу ненаглядную академию!
Сердце мое забилось быстрее.
Неужели я хотела услышать именно эти слова?"
"В какой-то миг даже показалось, что ну с ней, с этой магией и учебой! Живут ведь и без магического образования. А я лучше останусь в Пустошах, рожу Эдварду долгожданного наследника и пусть Харрингтоны катятся ко всем чертям. Да, мысли неподходящие истинной леди, так я таковой и не являюсь! Торговка, как и есть, торговка.
И Эдвард не такой, как Чарли. Он надежный, он не бросит и не предаст! Так почему нет?
«А потому, что ты обещала! — прошелестел в голове тихий шепот.
— Своей матери, память которой хранишь в сердце. Обещала той, что дала тебе жизнь».
Я отодвинулась, высвобождаясь из рук мужа. Встала и оправила примятое платье и волосы, растрепанные руками Неда.
— Я сказал что-то не то? — спросил он спокойно. Но во взгляде темных, карих глаз, горело пламя.
— О, нет. Ничего такого, — ответила, выпуская привычную бытовую магию, чтобы привести себя в порядок.
