Не сразу увидела тонкие ниточки приглушенного света, пробивавшиеся через них. Но прижалась ухом, как велел мальчик, и вдруг услышала слова и голос, который узнала сразу.
— Это же просто ужас! С кем мы породнились! Торговцы!
Это говорила миссис Харрингтон.
Невольно вздрогнув, покосилась на маленького Бэрилла.
— Подслушивать нехорошо, Габи, — одними губами сказала я и тут же невольно призадумалась, а нет ли подобного тайника в моих покоях? Было бы неприятно, имей он там место быть. Я даже успела, всего на секунду, представить себе, как Эдвард на кресле крадется в темноте, чтобы прильнуть к стене и подглядеть за своей фиктивной женой.
Нелепица, ей Богу! И придет же такое в голову!"
"— Что эти Бэриллы себе думают! Они портят репутацию не только себе, но и нам! — снова зазвучал голос миссис Харрингтон, и я пришла к выводу, что мы стоим где-то за стеной выделенной им спальни. Вся веселость исчезла, словно ее и не было. Мальчик стоял, молча глядя на меня и совсем не раскаивался, подслушивая разговор родни.
— Какая репутация, что ты говоришь, Гера! Бэриллы давно на плохом счету у его величества. Сама посуди, относись наш добрый монарх с прежним расположением к Эдварду, разве находился бы замок в столь плачевном состоянии, а сама семья на грани разорения?
А эти слова уже принадлежали Корбету. Услышав его голос, скривилась, позволив себе такую приятную слабость. По крайней мере здесь, в темноте, мне не нужно было держать лицо и изображать то, чего не чувствую.
— И все же, принц, как ходят слухи, благоволит к Эдварду. А наследник имеет вес и влияние на отца, — произнесла миссис Харрингтон.
— Пустое. Они не виделись несколько лет. Пока Эдвард воевал, принц учился. Теперь они стали слишком разными. Те же слухи, к которым ты обращаешься, Гера, доказывают, что Эдвард и Альберт давно не общаются, тем более, так тесно, как прежде. Время меняет всех.
Я покосилась на Габи. Мальчик продолжал стоять у стены, а мне отчего-то было неловко.
Ничего особенного все равно не услышала. Харрингтоны просто озвучили свое отношение к кузену, о котором я и так догадывалась. Подтверждение было лишним. А слышать противные голоса этой пары было неприятно, как прикасаться к толстому слизняку.
— Пойдем отсюда! — шепнула неслышно мальчику.
— Они нас ненавидят! — так же, одними губами, шепнул ребенок. — И меня, и бабушку, и папу с дедом.
Я это прекрасно знала.
