Казалось, он унесся куда-то вверх, играть с травами пустоши, раскинувшейся вокруг замка. Так что мы могли пройтись и спокойно поговорить под шелест морских волн.
Ступая по песку, слушала, как потрескивают обломки ракушек, выброшенных из пучины волнами. Наверное, нам стоит с Габриэлем иногда спускаться сюда втроем. Он, я и Джесси.
Вспомнив про таксу и нашу общую тайну, я поняла, что пора поговорить о собаке с Эдвардом. Должен же он понять, что мальчику нужен такой маленький друг. Особенно при отсутствии сверстников.
И это тоже стоило бы обговорить. Даже если генералу это не понравится.
— Эйвери, мне как-то немного страшно уезжать и оставить тебя здесь одну, — начал разговор отец.
— Одну? — я улыбнулась. — Я не буду одна. К тому же, отец, мне есть чем занять себя в Пустошах. И мы договорились, что ты будешь присылать документы и счета. Я вполне могу все контролировать на расстоянии. — При этих словах снова улыбнулась. На этот раз неловко. — Нет, конечно, от меня теперь будет меньше проку.
Но мне это нужно, отец. Понимаешь?
— Так ли нужно? — спросил он, шагая рядом.
Мы следовали вдоль самой кромки. И волны, то и дело, покушались на начищенные до блеска туфли отца. Пахло у моря остро, соленым духом. А крики чаек, хриплые и резкие, время от времени разбавляли звуки волн.
— Да. Ты же знаешь, я всегда хотела этого. И мама тоже хотела, — я осеклась.
О желаниях и мечтах матери я знала только со слов отца. И все же, прониклась этими мыслями, идеей, так, словно она была моей собственной.
Хотя, впрочем, за столько лет, так оно и получилось.
— Думаю, больше всего на свете, твоя мама, как и я, желала бы тебе счастья. Семью, мужа, — сказал папа тихо.
— А все будет. Но позже. Ты ведь помнишь, что я уже пыталась создать эту самую семью и вот к чему все привело, — отвернувшись, остановилась и теперь смотрела в сторону горизонта. Отец встал рядом. Наши плечи почти соприкасались, словно он пытался поддержать меня, поделиться своей силой.
Нет, не магической. Магии в мистере Латимере было не больше, чем в таксе Габриэля, но у него была сила иного рода. Такая сила, которую ни один маг не может подарить или передать. И это восхищало меня в отце.
— Мне нравится сэр Томас, — вдруг произнес отец. — И Эдвард, несмотря на его снобизм, неплохой малый. Мне кажется, ты ему нравишься, Эйви. Он стал смотреть на тебя как-то иначе. Не так, как прежде, при нашей первой встрече.
