Зачем Нимари, чтобы я за ней волочился?
— Ответ прост: ты неизъяснимо красив, мой друг! Бабы с ума сходят, когда видят молодых людей с золотыми волосами и янтарным взглядом доброго божества. Насмотревшись на смазливых молодых офицеров, женщины вроде Нимари становятся хищными, изобретательными! Чтобы затащить таких, как ты, в постель, они пойдут на любые ухищрения! Не пожалеют времени! Войдут в сговор с самыми отъявленными демонами! Но… Я уже читаю беспокойство в твоих глазах, мой дорогой Лу… Уверяю тебя, что лично мне на твои золотые волосы положить с прибором.
Гайс почувствовал себя стесненно, ведь Нерг прочел его потаенные страхи. Но он не выдал себя и даже улыбнулся.
— Ты ошибаешься, Нерг. Нимари совершенно незачем завлекать меня в постель, — как мог спокойно сказал Гайс.
— ???
— Потому что ей достаточно поманить меня мизинцем. И я приду. Приползу на брюхе.
— У-у-у! Да наш Лу, как я вижу, серьезно болен! — В глазах Нерга зажглись озорные искорки.
Гайс понял, что тему разговора необходимо сменить, да побыстрее.
Потому что невыносимо.
— Знаешь что, я тут подумал… Если тебе действительно нужно непременно играть на деньги, тогда, пожалуйста, займи мне… ну хотя бы сорок авров, — в голосе Гайса звучала мольба.
— Давайте-ка посчитаем, милостивые гиазиры… — Желтое, морщинистое лицо Нерга исказила ядовитая ухмылка. — Сорок авров — это в аккурат десять встреч, нет-нет, не с Ги! Десять встреч с прекрасным! С искусством поражать цель, воспарив мыслью над убожеством земного! Ага-ага…
— Не будь гадким, Нерг… — Гайс мученически поморщился.
— Сделай, как я прошу…
— Хорошо. Не буду гадким. Хотя я и не гадкий, а честный. Я пойду тебе навстречу…
Лицо Гайса оставалось вежливо-безразличным, но его руки, вспорхнувшие с колен и сомкнувшиеся в замок на груди, выдали его ликование.
— Подожди радоваться. Ты меня не дослушал… — вкрадчиво продолжал наблюдательный Нерг. — Я займу тебе денег только на то, чтобы ты мог играть со мной в Хаместир, как играют мужчины.
А не на то, чтобы ты портил себе кровь, изучая сухие прелести этой хитроумной дряни. Поэтому я оставлю эти деньги у себя. Положу их в эту шкатулку. И ты будешь брать отсюда перед каждой игрой…
— Я могу отказаться?
— Нет. Ты же дворянин, тебе нужно держаться своих слов. Ведь ты сам попросил, чтобы я занял тебе на игру, разве нет?
— Хуммер тебе в ухо, Нерг.
— Тебе, Лу. Тебе.
После этого разговора с Нергом прошло десять дней. Хмурых, саднящих, одиноких.
