— Нет ли у вас какой-нибудь трупной вытяжки? — поинтересовался рыцарь-паук у молодого человека в форменном козырьке и с бэджем «Вася» на кармане клетчатой рубашки, привлекшего его внимание возгласом «Свободная касса!».
— Разумеется, — профессионально улыбнулся молодой человек за кассой. — Куриная, свиная, собачья, обезьянья. На выбор. — Из глубины кухни донесся чей-то мученический крик, и Вася поспешно добавил: — Самая свежая — из белого рыцаря-человека. Будет готова через пять минут.
— Мне вот это, свежее, — распорядился паук.
— Каких-нибудь гренок к вытяжке? Сухариков?
— Нет, спасибо. Мой пищеварительный аппарат не рассчитан на твердую пищу.
— Мешочек денег.
Паук расплатился мешочком денег, некогда принадлежавшим лиловому рыцарю-демону Евронимусу III.
— Спасибо, что без сдачи, — заученно поблагодарил работник. — Присаживайтесь за столик, вам принесут заказ. Подождите чек, пожалуйста.
Леопольд с огромным удовольствием отпилил бы назойливому Васе голову пилочкой для ногтей, некогда принадлежавшей горгулье Квази, но все оружие у него предусмотрительно отобрала на входе служба безопасности «Макдоналдса», поэтому он счел за лучшее дождаться чека.
«Макдоналдсы» были общепризнанными нейтральными зонами, на территории которых запрещалась любая деятельность по включению посетителей и персонала в пищевую цепочку: это подрывало бизнес глобальной ресторанной сети. Во времена седой древности благородным рыцарям считалось западло посещать такие заведения, где еду можно было не добывать в честном бою, а банально купить.
Однако современное рыцарство уже давно не жило по понятиям. Ужасный век, ужасные сердца, ужасные желудки."
"Получив чек, Леопольд XVII двинулся к свободному столу. За одним из соседних столиков сидел сизый рыцарь-муха Макфлай XXXIX, который вдохновенно поливал горячий яблочный пирожок мутным желудочным соком из хоботка: у него тоже было наружное пищеварение. Увидев своего давнего врага, Макфлай яростно заклокотал.
— Ба! — театрально всплеснул двумя парами рук Леопольд XVII, проходя мимо.
— Кого я вижу! Старый дружище! — Он задержался возле Макфлая, чтобы наклониться к нему и вкрадчиво шепнуть: — Ты ведь не забыл еще, что я сожрал твоего дедушку и изнасиловал отца? Оба были великолепны!
Муха вскочил на ноги, опрокинув стол. Его ротовой аппарат не был приспособлен к членораздельной речи, поэтому он разъяренно загудел жужжальцами у основания крыльев.
Паук спокойно повернулся спиной к противнику и занял столик у окна.
