У тебя же есть запас? Когда я пришла, ты сидел и марал бумагу. Ты ведь не можешь работать без пыли? Хотя бы на восьмую часть колечка… Не хочешь? Ну, сейчас мы с тобой поработаем. Я буду делать тебе больно. До тех пор, пока ты не скажешь, где пыль.
— Ты наркоманка. Тебя изгнали, — сказал профессор. Это было утверждение, а не вопрос.
— Да, меня изгнали! — взорвалась девушка. — Мои кретинские соплеменники! Но я не наркоманка. Мне просто нужно немножко больше, чем другим, вот и все. Но эти индюки… что они понимают…
— Я тоже говорил это себе, деточка, — профессор на глазах приходил в себя, — но у моих работодателей было другое мнение… Ты была эльфом.
Ты подсела на пыль. Согласно традиции тебя лишили прав эльфа. Какое-то время ты добывала пыль воровством. Ко мне ты пришла, чтобы украсть мои запасы: ты понимала, что я работаю на эльфов, и догадывалась, чем мне платят. Не надо было только рыться в столе, там ничего нет…
— Вообще-то я рассчитывала, что ты сам мне дашь немного. Когда меня делали эльфом, меня угостили пылью.
Остальное я отобрала бы у тебя сама. А так… Хорошо, что хоть этот пришел, — она дернула шеей в сторону трупа Леголаса.
— Теперь ты докатилась до убийства.
— Кретин! Убийца — ты. Здесь найдут тебя — и его. Они решат, что ты наврал насчет меня и вызвал Леголаса, чтобы получить свое зелье на халяву.
— Они поймут, в чем дело, когда не обнаружат пыли, — сказал профессор, пытаясь подняться на ноги.
— Ерунда все это, — отмахнулась Ласталайка. — Меня не найдут. Я разработала прекрасный план.
И разыграла все как по нотам. Все купились, не так ли? Отдай мне свою пыль, уродец. Или…
— Ты ничего не получишь, — голос Толкиена дрогнул.
— Посмотрим-посмотрим, — нехорошо улыбнулась эльфий-ка, — это ты сейчас такой смелый. Я раскалю на твоей спиртовочке что-нибудь металлическое и начну с тобой работать. Времени у нас достаточно…
Она угрожающе наклонилась над стариком.
Грохнул выстрел. Зазвенело оконное стекло.
Ласталайка тоненько взвизгнула и упала навзничь.
* * *— И все-таки это была наша ошибка, — профессор протянул руку к полному кофейнику.
Господин Вильгельм Шталь на секунду прикрыл глаза.
— Ценю английскую вежливость. Вы хотите сказать, что это была моя ошибка. Но вы же понимаете: ее нельзя было оставлять в живых. Она могла бы что-нибудь с вами сделать, профессор.
— Я отдал бы ей все запасы этой дряни, вот и все. — Толкиен нахмурился. — Потом позвонил бы по тому же телефону и объяснил ситуацию эльфам.
— И разоблачили себя перед ними.
