Дмитрий на мгновение прозрел. Весь мир ему заслонили глаза невесты, в которых плавились боль и гнев, вера и надежда.
Меч в руке зашипел, требуя жертвы.
— Нет! — выдохнул Дмитрий, отшвыривая меч, и упал на колени, словно из него вынули некий стержень, поддерживающий физические силы организма.
Евхаристий зарычал, бросился на Сундакова.
Несколько секунд они кружили вокруг столба-орта, делая ложные выпады. Клинки скрестились — раз, другой, третий…
Северцев с трудом встал, глубоко вздохнул, пытаясь войти в боевой режим.
Волоча ноги, направился к поединщикам.
Евхаристий оглянулся, скалясь, отскочил.
— Двое на одного? Это не по правилам!
— Брось меч! — хрипло выговорил Олег. — Мы тебя отпустим, обещаю.
— К черту ваши обещания!
Монах стремительно атаковал Виталия, заставив его отступить, и… метнулся в конец пещеры, нырнул в проход, ведущий в зал с Мечами Зла и Порока.
— Мы еще встретимся, скоты! — донесся его удаляющийся голос. Что-то звякнуло, и наступила тишина.
Друзья переглянулись.
— Надо его обезоружить, — сказал Северцев.
— Я схожу, посмотрю, — предложил капитан Мальцев, быстро направился к проходу и исчез.
Катя опустилась на колени рядом с Дмитрием, обняла его, заплакала.
— Прости, я чуть тебя не убила…
Он зашевелился, обнял девушку одной рукой, притянул к себе.
— Ты спасла меня…
Появился капитан, держа в руке Иезек — не за рукоять, а за лезвие. Проговорил с удовлетворением:
— Он его бросил.
— А сам где?
— Не знаю, но там его нет.
Сундаков опустил свой сверкающий меч, посмотрел на Северцева:
— Значит, второй выход все-таки существует.
Олег пожал плечами, но ответить не успел. В зале появился человек, высокий седой старик в белых одеждах, кое-где в дырах и прорехах от осколков гранат.
— Хранитель…
— Здравы будьте, витязи, — произнес старик глубоким баритоном, поманил пальцем капитана: — Верни Пожиратель Душ и остальные символюты на место.
Мальцев поклонился, ни капли не удивившись гостю, нашел Котравей, подобрал Боривой и унес мечи в соседний зал.
Оттуда прилетел гулкий треск, затем еще два стука потише, стены пещеры содрогнулись. Через полминуты капитан вышел обратно, отряхивая руки, снова поклонился старому волхву. Тот кивнул. Мальцев повернулся к путешественникам лицом, дернул щекой. И лицо его вдруг изменилось.
— Капитан Коряцкий?! — пробормотал Северцев. — Не может быть!
Сундаков тоже смотрел на приятеля с удивлением, но ошеломленным не выглядел. Он уже начал понимать, в чем дело.
— Вот, значит, как.
