Старец посмотрел на всех прозрачно-голубыми глазами, перевел взгляд на Храброва:
— Витязь? Зачем ты привел сюда этих людей?
Дмитрий облизнул пересохшие губы.
— Они похитили мою невесту… простите, Хранитель…
— К дьяволу! — Евхаристий оттолкнул путешественника, шагнул вперед. — Отдай Чернобой, старик, и мы тебя не тронем!
Хранитель приподнял седую бровь.
— Евхаристий, сын Бориса-схимника, внук Аскольда-предателя, правнук Камилла-гонителя, потомок Чернаги-крестителя… Ты так и не успокоился, лелея мечту стать господином мира.
— Я уже господин! — оскалился Евхаристий. — Но буду Владыкой! Даже если придется…
— …уничтожить полмира?
— А хотя бы и так!
— Ты — тварь, раб, сотворенный твоим трусливым черным божком! Ты не сможешь управлять миром, даже если тебе достанется черный меч. Это под силу только богорожденным. Вот ему, — кивнул старик на Дмитрия, — его друзьям. Но не тебе.
— Это мне решать, а не ему! Отдай меч по-хорошему. Иначе я все равно возьму его, но уже по-плохому!
— Попробуй.
Хранитель поднял свой отполированный до янтарного блеска посох.
Евхаристий тоже рванул вверх свой. С острых концов палок сорвались молнии — огненно-золотистая и сине-фиолетовая, столкнулись в воздухе. Раздался шипящий визг, вспыхнул клубок радужного пламени, резанувший по глазам.
Евхаристий с криком отбросил задымившийся посох, обернулся к телохранителям:
— Огонь!
Трое кожаных, придя в себя, открыли стрельбу из пистолетов, четвертый навел на Хранителя неизвестно откуда взявшийся новейший многозарядный гранатомет «Каракурт».
— Ложись!
Все попадали на пол.
Дмитрий рванулся к стрелку, но споткнулся о тело молодого монаха и упал.
Ширхнула огненная дуга, за ней другая и третья. В проеме двери лопнули три гранаты, с визгом разлетелись осколки.
Фигура Хранителя заколебалась, исчезла.
На полу, там, где он стоял, расцвели несколько капель крови.
— Нет! — выдохнул Дмитрий, приподнимаясь на руках.
— Вперед, за ним! — рявкнул Евхаристий.
Дмитрия схватили за шкирку, поставили на ноги, больно пихнули в спину.
— Бегом!"
"Проскочили коридорчик и остановились, ошеломленные представшей перед глазами картиной. Дмитрий тоже застыл. Пещеру с десятками, если не сотнями, столбиков, из которых торчали рукояти мечей, ему довелось видеть всего один раз, но зрелище было столь необычное, что замирало сердце.
Евхаристий опомнился первым.
— Где Чернобой?!
— В другом зале, — пробормотал Дмитрий.
— Веди!
Путешественник направился в дальний конец зала, разглядывая мечи.
