Джафар терпеливо ждал, пока он закончит жаловаться. Наконец Гвидо резко запахнул свой белый плащ и знаком предложил ассасину следовать за ним.
— В Башне постоянно живет тридцать пять человек — в основном, конечно, слуги, — говорил он, ведя ал-Мансора темными коридорами. — Покои самого Пророка — место запретное, туда позволено входить только его женам.
Джафар вежливо кашлянул. Фон Бартольд невесело рассмеялся.
— Да-да, женам… У него их с десяток. Почти все — северянки, беленькие, светлоглазые. Так повелось еще со времен первого Пророка, которого предки нашего магистра выловили из моря в двадцати лигах отсюда… Так вот, в покои вас никто не пустит, но Пророк примет вас в Зале Кинжалов.
Предупреждаю сразу: в первый раз вы его не увидите, только услышите. Это тоже традиция… Он замолчал, будто прикидывая, о чем еще можно рассказать мусульманину, и Джафар, воспользовавшись повисшей паузой, спросил:
— Шочикетсаль, эта девочка, кто она?
— Одна из младших жен, — неохотно ответил Гвидо. — Единственная, кого привезли из Антилии.
Она учит Пророка языку его предков.
Франк остановился перед узкой — рыцарь в полном доспехе не прошел бы в нее — дверцей из полированного дерева. Трижды постучал костяшками пальцев.
— Зал Кинжалов, — понизив голос, объяснил он Джафару. — Снимайте обувь и заходите. Пророк будет ждать вас за ширмой. Ни при каких обстоятельствах не пытайтесь за нее заглянуть, вам ясно?
— Вполне, любезный сир. Кстати, я здесь нигде не видел стражников… Гвидо хмыкнул.
— В Башне они не нужны.
Вы разве не чувствуете, что здесь происходит?
Ал-Мансор посмотрел на него, слегка наклонив голову.
— Колдовство, — отрывисто бросил фон Бартольд. Повернулся и пошел обратно по коридору. — Надеюсь, вы найдете дорогу назад, сир.
Джафар со вздохом толкнул полированную дверь.
Зал Кинжалов оказался небольшим и узким, как ножны прямого франкского меча. На полу — толстый хорасанский ковер, стены обиты тисненым бархатом. Никакой мебели, кроме пухлых подушек. В дальнем конце комнаты слегка колыхался занавес из перьев.
Джафар подошел к нему почти вплотную и мягким кошачьим движением опустился на ковер, скрестив ноги.
— Приветствую тебя, человек из Аламута, — произнес голос скрывавшегося за перьями человека. — Ты шел сюда много дней — легка ли была твоя дорога?
Невидимка говорил по-арабски. С заметным франкским акцентом, но по-арабски. Джафар изобразил вежливое восхищение.
— Все тяготы моей дороги забылись, как только я услышал в конце пути звуки родного языка.
