Бабы онемели; Хельга успела подобрать своё ведро и пройти несколько шагов, прежде чем они разразились бранью. Пусть их. Дуры же…
Только дойдя до края колодезной площади, Хельга увидела Ингрид. Та стояла на обочине, с пустыми вёдрами. Её сын, мальчик пяти лет, увидел Хельгу и тут же спрятался за юбку матери. Та не глядя обхватила рукой его светловолосую голову.
Хельга смотрела ей в лицо ещё какое-то время, потом отвела взгляд и побрела дальше.
Её дом — их с Кристианом дом — стоял на окраине, так что воду таскать было далеко, и Хельга всегда успела выдохнуться.
Она поставила ведро в сенях, вошла в горницу, придерживаясь за стену, с опаской опустилась на скамью, тронула ноющу поясницу, с мукой думая, что в ближайший час никак не поднимется…
И взметнулась на ноги мгновением позже, лишь только увидела чёрного чужака, сидящего за её столом.
Он сразу встал и шагнул к ней.
Хельга вскрикнула, отпрянула, упёрлась спиной в стену. Вскинула руки, зажала пальцами глаза, по-детски надеясь, что, когда она откроет их, он исчезнет.
Ходили слухи, что тот, кто долго смотрит на чужака, может увидеть его настоящий облик. Однако когда твёрдая рука взяла её за запястье, оторвала ладонь от лица — Хельга поняла, что люди всё же врут. У него по-прежнему было обычное лицо.
Человеческое, да. Хотя нет — лицо твари, не очень умело прикидывающейся человеком.
— Молчи, — сказал чужак. — И слушай меня. Ты хочешь вернуть своего мужчину?
Голос у него был сиплый, с присвистом, со странными звуками меж слов — человеку такого никогда не выговорить.
Речь твари, прикидывающейся человеком… не очень умело.
Но это уже не имело никакого значения, как и могильный холод, которым веяло от прижимавшегося к ней тела — важно было, что он сказал. Ноги Хельги подкосились, она рухнула обратно на скамью, вскинув лицо с широко раскрытыми глазами.
— Что? — прохрипела она.
— Ты хочешь вернуть своего мужчину?
— Да… Да! — Она справилась с пересохшим горлом, и уже могла кричать, и кричала: — Да! Да, хочу!
— Он вернётся к тебе, — сказал чужак, глядя на неё глазами, в которых плавали пятна жжёной смолы.
— Если ты убьёшь того, кого ненавидишь больше всех на свете.
Хельга на миг онемела. Потом слабо мотнула головой, почти уверенная, что ослышалась.
— Ч-что… что вы сказали?..
— Он вернётся к тебе. Если ты убьёшь того, кого ненавидишь больше всех на свете.
Слово в слово повторил. Будто наизусть. Или будто знает совсем немного фраз на её языке — только эти.
