Хрипя и сопя, словно пробитые кузнечные мехи, чудовищные твари встали на ноги и, не обращая внимания на застывших людей, направились в противоположные концы поляны.
— Клянусь Угом, — наконец прошептал Ра-тон. — Это не слишком…
— Приятно? Зато действенно. Какое-то время они смогут удерживать драугра.
— А огненная змея?
— Ее питает луна. Днем она бесполезна.
Гафур прошелся по поляне, рассыпая из покрытой воском коробочки серый порошок. Он был рад, что здесь есть ветер. Любой мертвый почует запах пыльцы черного глаза за несколько лиг.
Эта вещь действеннее человеческой, и уж тем более свиной, крови. Хелблар вполне может игнорировать их аромат, пока не наступит ночь. Но даже он не сможет устоять против запаха пыльцы, которую чуют лишь мертвые. На всякий случай некромант решил не рисковать и засыпал порошка в мешочек, где лежал локон и ноготь убитой Да-ромом девушки. После этого оставалось сжечь все это и развеять пепел в воздухе. Теперь оставалось лишь ждать."
"Северяне держались за оружие и поглядывали на усевшихся у сосен «свиней».
Те игнорировали присутствие людей и лишь поводили рылами из стороны в сторону, грозно похрюкивая. Гафур «удерживал» их через посох одной силой воли, и твари почти не жрали его магических сил.
Подошел Ра-тон:
— Когда мы пойдем к его логову?
— Я не настолько безумен, чтобы лезть к нему. Там он как у себя дома, и мы превратимся в легкую добычу. А здесь открытое место и яркое солнце. Он придет сюда. Скажи своим людям, чтобы они были наготове.
Когда он появится, пусть орут во всю глотку, но не встают у него на пути. Сталь здесь бесполезна.
— Тогда зачем ты нас с собой взял?
— Должен же был кто-то нести свиней? — пожал плечами некромант и, не обращая внимания на сыпавшего проклятьями варвара, отвернулся. Следовало повторить заклинания.
Ждать пришлось даже меньше, чем он рассчитывал. Просто в какой-то момент ветер переменился, и в нос ударил уже ставший знакомым запах гнилой травы, хвои и плоти. Гафур громко крикнул, предупреждая варваров об опасности.
Посох в его руках негодующе взревел, и мир померк, окрасился в серые тона. Поляна взорвалась призрачными огнями, которые умерщвляли траву, цветы и деревья, напитывая воздух выкаченной из них жизнью и всесокрушающей силой смерти. Рисунок на левой руке сдисца полыхал багрянцем, кости выкручивало от обрушившейся на смертную оболочку мощи, но он не обращал внимания на боль и нанес невидимый удар по южному краю поляны.
