Возвратившийся мог быть кем угодно — от обычного неупокоенного или какой-нибудь разновидности местного гуля и заканчивая верховными аль-гастами. Связываться с последними совершенно не хотелось.
— Да. В жарких песках Сдиса таких не бывает. У него есть и другое имя, — старейшина испытующе посмотрел на высокого бритоголового мужчину. — Возможно, его ты слышал. Хелблар.
Глаза колдуна нехорошо блеснули. Теперь он бы очень хотел, чтобы это оказались всего лишь аль-гасты. Твари сильные, свирепые, но куда менее опасные, чем, то, что пришло в деревню.
— Также его называют драугром. Я слышал о таких существах. Продолжай.
— Он приходит каждую вторую ночь и убивает людей и скот. От него нельзя спрятаться, и никто из Сынов Ирбиса не знает, кто станет следующим.
— Вы пытались с ним справиться?
— Дети Ирбиса воины. Лучшие в Империи. Сдис должен помнить, кто охраняет Врата Шести Башен, — голос старика стал жестким. — Конечно, пытались. Все, кто осмелился выйти в ночь — мертвы.
Тех, кто искал его логово, больше не видели. Хелблар не страшится оружия. Его нельзя победить сталью. Только магией.
— У Ходящей это не получилось?
— Нет, — скрипнул зубами Ра-тон. — Она появилась шесть дней назад. Пыталась его убить, но возвратившийся ловок и хитер. Он убивал и уходил, прежде чем она его встретит. Лишь однажды она поразила его заклинанием, но впустую.
Естественно! Эта волшебница отнюдь не сильна, а драугр даром, что раньше был человеком, сейчас обладает совсем иными возможностями и умениями.
Молнии, лед и прочие ярмарочные фокусы здесь не помогут. Драугр не обычный оживший мертвец. Нечто пострашнее. Лев царства мертвых.
— Скольких он убил за эти дни?
— Двадцать трех. Я приказал их сжечь.
Гафур одобрительно кивнул. Верный поступок. Пламя не даст телам, у которых похитили души, подняться из могил и причинить вред живым. Если бы у хелблара появилась свита, дела бы обстояли еще хуже, чем сейчас.
— Вы знаете, кем он был при жизни?
Повисло неловкое молчание.
Старейшина сверлил взглядом Ра-тона, и тот, наконец, неохотно произнес:
— Да. Он жил в нашей деревне. Его звали Да-ром.
— Он был молод?
— Это так важно? — отчего-то оскалился Ра-тон.
— Да.
— Молод.
Значит, души он сосет гораздо медленнее, чем старик. Хорошо.
— Как он умер?
— Убил себя, — было видно, что рыжему великану этот разговор неприятен.
Гафур недоверчиво хмыкнул.
Странно.
